– Он только что меня спровадил.
Лицо ее имело оттенок совсем уж зеленый. Упилась так упилась, одно слово – вусмерть. Едва сдерживая тошноту, она прижала к губам кулак.
– Боже ж ты мой, – пробормотала девка.
Открыв дверь в свою комнату, я попросил ее передать Чарли, чтоб поторапливался.
– Ни слова ему не скажу, сэр. Сейчас пойду к себе, завалюсь в постель и буду лежать, пока дурнота не пройдет.
Упираясь кулачком в стену, шлюха отправилась восвояси.
Я постучался к Чарли. Из комнаты донесся гортанный крик: дескать, оставьте меня в покое. Тогда я позвал Чарли по имени, и братец открыл. Стоя на пороге в чем мать родила, он жестом велел мне войти.
– Гд е тебя носило? – спросил Чарли.
– Я гулял с девушкой, познакомились вчера вечером.
– С какой еще девушкой? Не припомню…
– Милашка, стройная такая.
– А что, вчера были милашки, да еще и стройные?
– Ржать надо меньше – заметил бы. Ты глянь на себя: морда-то какая красная.
Из гостиной донеслись приглушенные вопли взбешенного Мейфилда. Я сказал Чарли, что шкура пропала, и братец тут же подобрался.
– Как так – пропала?
– Пропала. Нет ее. Я нашел опрокинутую раму, шкуру с нее срезали.
Постояв чуть-чуть и подумав, Чарли принялся одеваться.
– Я поговорю с Мейфилдом, – сказал он, со стоном влезая в брюки. – Мы вчера с ним славно посидели. Как пить дать, шкуру стащили эти вонючие трапперы, которых он прикормил у себя.
Чарли вышел, а я присел на низкий плетеный стульчик и осмотрелся. На полу лежал порезанный ножом и выпотрошенный матрас. И когда уже Чарли угомонится? Когда перестанет беситься почем зря? Я слышал, как они бранятся с Мейфилдом, но слов разобрать не сумел.
Тело мое ныло и пылало жаром от усталости. Я чуть не заснул, однако в этот момент вернулся Чарли: лицо каменное, кулаки сжаты, аж побелели костяшки.
– Ну и гонор, – произнес он. – Здоров мужик поорать.
– Думает, что мы украли шкуру?
– Верно. И знаешь почему? Один из тех трапперов нашептал хозяину, дескать, видел, как ты срезал шкуру, потом хвать ее под мышку и наутек. Я говорю Мейфилду: обыщи наши комнаты, сумки. А он такой: это ниже моего достоинства! Пошептался со шлюхой, и та рванула на улицу. Поди, трапперов ищет.
Братец подошел к окну и выглянул на главную улицу.
– Нет, ну надо же так подставить! Прямо зла не хватает. Если б не похмелье, сам бы их отыскал. – Глянув на меня, он спросил: – Ты как, братишка? Готов к бою?
– Едва ли.
– Что это у тебя? – прищурился Чарли. – Под сюртуком?
– Подарок от девушки.
– На парад собрался, что ли?
– Это всего лишь кусок ткани, на память. Бонбоньерка, как сказала бы наша матушка.
Втянув воздух через зубы, Чарли решительно произнес:
– Снимай.
– Дорогая тряпка-то.
– Баба над тобой подшутила, а ты и рад?
– Она повязала мне эту ленту совершенно серьезно.
– Ты выглядишь, как призовой гусь на ярмарке.
Развязав узелок, я аккуратно сложил бант и убрал его в карман. Буду смотреть на него. Но так, чтобы Чарли не видел.
– Ну, и у кого теперь морда красная? – заметил Чарли. Снова выглянув в окно, он постучал по раме и произнес: – Ку-ку, приятель.
На улице я увидел шлюху Мейфилда: она о чем-то разговаривала с траппером, самым крупным из их компании. Тот слушал, сворачивая самокрутку и кивая головой. Потом ответил, и шлюха поторопилась обратно в гостиницу. Я проследил за девкой, пока она не скрылась из виду, потом взглянул на траппера. Охотник заметил нас с братцем и теперь смотрел в нашу сторону из-под широких полей остроконечной шляпы.
– И где такие шапочки продаются? – вслух подумал Чарли. – Должно быть, эти ребята сами их себе шьют.
Закурив папиросу и выдохнув облачко дыма, траппер пошел прочь. Чарли же, хлопнув себя по бедру, сплюнул.
– Черт, нас обошли. Давай сюда свои сорок долларов, вернем деньги Мейфилду.
– Вернем деньги – признаем вину.
– Иначе никак. Ни стреляться, ни драпать мы не в силах. Давай уже деньги, быстрее.
Братец приблизился ко мне и встал с протянутой ладонью. Я же сделал вид, что шарю по карманам. Жалкое зрелище. Оно-то меня и выдало. Чарли поскреб волос на шее и спросил:
– Отдал новой бабе, да?
– Мои деньги, заработанные. Куда хочу, туда и трачу. Мужик я или нет?
Тут вспомнилась шлюха из коридора, зажимавшая рот кулаком.
– А ты свои что же, совсем не истратил?
– Да как-то и не подумал.
Открыв кошель, Чарли заглянул в него и грустно рассмеялся.
– И потом, Мейфилд сказал: все за счет заведения.
Из гостиной донеслись крики. Зазвенело: сначала колокольчик, потом разбитый стакан.
– Ты же не хочешь платить из своего кошелька? – спросил я у Чарли.
– Нет, дружба дружбой, а деньги врозь. Сейчас я соберу вещички, потом заберем твои. Выйдем через окно твоей комнаты. Авось и удастся сбежать незаметно. Мне и пострелять не жалко, но лучше не сегодня. Сейчас мы не ахти какие воины. – Схватив сумку, он внимательно осмотрелся и спросил: – У тебя все собрано? Да? Вот и славно. Выходим в коридор, только – ша! Чтоб ни пылинки не взметнулось.
Чтоб ни пылинки не взметнулось… Поэтично-то как.
Глава 33
Через окно моей комнаты мы вылезли на карниз, который проходил над тротуаром. Он пришелся очень кстати, ведь Жбан и Шустрик остались в конюшне, а та была расположена у дальнего торца гостиницы. Расстояние до нее мы покрыли никем не замеченные. На полпути Чарли остановился у столба с вывеской и посмотрел вниз. Прямо под нами, облокотившись о коновязь, стоял главный траппер. Вот к нему подошли трое дружков. Встав широким кругом, они забормотали что-то себе в сальные бороды.
– Эти четверо наверняка гроза местных ондатр, – заметил Чарли. – Но людей убивать они не привыкли.
Указав на самого крупного траппера, братец произнес:
– Спорю, это он стащил шкуру. Если схлестнемся с этой компанией, верзилу беру на себя. Вот увидишь, как только грянет первый выстрел – остальные разбегутся.
Трапперы разошлись, и мы с Чарли дошли до конца навеса. Спустились и проникли в конюшню. У денника, в котором мы оставили Шустрика и Жбана, стоял конюх с выпирающими зубами. Он тупо пялился на наших животных, а стоило окликнуть его, как он подпрыгнул. Помочь нам с седлами конюх наотрез отказался. Тут бы нам насторожиться, но мы так увлеклись мыслью о побеге, что подвоха не заметили.
Пока мы возились с седельными сумками, из денника позади нас бесшумно выступили трапперы. Мы заметили их слишком поздно, когда нам в грудь уже нацелились стволы револьверов.
– Покидаете Мейфилда? – спросил верзила.
– Ну, покидаем, – ответил Чарли.
Я не знал, какую уловку он применит, но всякий раз перед тем, как выхватить оружие, мой братец большими пальцами прижимал указательные до хруста в суставах. И этого хруста я всегда ждал.
