Читаем без скачивания Полигон богов - Виктор Тюрин

Я посмотрел на своих спутников, ища хоть какой поддержки. Ваня, достав мечи, спокойно стоял, ожидая битвы Шах, передвинув колчан на грудь, уже наложил на тетиву первую стрелу. Катрин не было видно, она спряталась за лошадей. А наши три амазонки, держа луки в руках, с явным нетерпением ждали схватки.

Они тоже боялись, но и ждали этой битвы. Они были детьми своего века, чего нельзя было сказать про меня

Пока я оплакивал себя, все были уже готовы сражаться не только за себя, но и за меня, я это чувствовал. Они не хлопали меня по плечу, не говорили бодрых слов, они сумели сделать большее. Они поддерживали меня своим презрением к смерти. Их спокойствие, пусть даже внешнее, разжало цепкие щупальца страха, охватившего мою душу. Исчезло оцепенение и чувство безнадежности.

“Нет, Миша, ты еще жив! Умирают один раз!” Эти мысли как бы поставили меня вровень с остальными. Вернулось чувство реальности, и я тут же вспомнил, что за своими переживаниями даже забыл вооружиться. Достав арбалет и заряжая его, я процедил сквозь зубы:

– Хоть одну жизнь, но заберу.

Неожиданно из степи снова донеслись звуки рога. Кочевники быстро разбились на два отряда и встретились с разных сторон от нас. Все войско замерло в ожидании. Вскоре послышался топот копыт и храп лошадей: из степи показался еще один отряд. Теперь стало ясно, кого ждали. Явился сам хан со свитой и телохранителями. Приблизившись, отряд остановился. От него отделился всадник и поскакал к нам. Его мы узнали сразу, это был злополучный гонец, брошенный Ваней на землю. Теперь на его лице играла хищная усмешка.

Приблизившись к нам, он картинно взмахнул саблей и закричал:

– Что, попались, поганые собаки1 Хотите получить легкую смерть?! Отдайте рабыню и добровольно целуйте сапог владыке степи хану Абдураху! Если же откажетесь, наши кони поволокут вас по земле. А вместо веревки будут ваши кишки! Решайте, владыка степи ждать не любит1

– Похоже, у нас неприятности, – тусклым, но спокойным голосом сказал Ваня.

– Ты не прав, у нас очень большие неприятности, возразил ему Шах с какой-то странной интонацией. Если бы я не знал его как хладнокровного и жестокого человека, я бы сказал, что он вот-вот сорвется. И он сорвался.

Зазвенела тетива, и длинная стрела пронзила горло всадника. Кровь хлынула изо рта, и он упал на траву, хрипя и выгибаясь дугой. Немая тишина мгновенно растворилась в хоре яростных криков. На нас смотрели сотни лиц, искаженных лютой ненавистью.

– Смерть! – Вопль, вырвавшийся из сотен глоток, разнесся далеко по степи. Воины хана схватились за оружие. Сотни стрел, готовые сорваться в любое мгновение, были направлены на нас. Вот-вот эта лавина сорвется с места, пронзит стрелами, затопчет конями.

Я невольно опустил глаза. Ну скорее же! Секунды растянулись в века, время, казалось, застыло. Пусть все это наконец кончится!

Неожиданно я услышал знакомые до боли слова. Я вздрогнул и поднял глаза. Шах стоял перед целой армией кочевников и матерился.

Моя школа! Я в свое время обучил его десятку наших земных ругательств. Когда он прошелся по всей родословной их рода, кочевники уже не кричали. Они были ошеломлены смелостью человека, бросавшего им в лицо такие слова.

Наверное, страх за свою девушку, чувство вины за нелепый конец, к которому он нас привел, – все это толкнуло Шаха на такой поступок. Его ярость и беспомощность выплескивались в этих ругательствах.

Он уже перешел к проклятиям своей родины, когда случилось невероятное.

– Да падут на ваши грязные головы черные молнии! – Только он произнес эту фразу, как за спинами кочевников раздались жуткие крики. В них чувствовались смертельная боль и панический ужас.

Степняки, уже готовые стереть нас с лица земли, вдруг, как по команде опустив луки, обернулись. Видно, то, что они увидели, показалось им очень страшным. Еще минута, и войско хана, нещадно нахлестывая своих лошаденок, рвя им губы поводьями, стало стремительно разбегаться. На землю падали рассыпанные стрелы и отброшенные луки. Некоторые воины, выхватив ножи, кололи ими лошадей, заставляя тех нестись с бешеной скоростью. Безумные от ужаса глаза и перекошенные в истошном крике рты проскакивали у нас перед глазами, исчезая в степи. Через мгновение из всего большого отряда остался только хан со своими телохранителями. Когда пыль, поднятая убегавшими, рассеялась, нашим глазам открылась страшная картина.

Да, к кочевникам пришла смерть в образе десятка гигантских черных чудовищ, которые, казалось, вырвались из ада. Молниеносными ударами лап они опрокидывали всадников вместе с конями. Без всякой пощады рвали их когтями и клыками. Они настолько быстро передвигались, что казалось – они не бегут, а летят над землей. Они были страшны сами по себе, но их безмолвие делало их страшнее вдвое. Казалось, эти адские чудовища пришли за душами людей.

Крики и стоны умирающих, ржание лошадей – все это сливалось в страшную музыку. Раздавленные и разорванные трупы, похожие на сломанных кукол, залитая кровью трава, катающиеся по земле лошади с перебитыми ногами – все это представляло жуткую картину. А посреди этого ужаса мелькали черные молнии, безмолвные, разящие без пощады.

Эта кровавая картина притягивала взор, от нее нельзя было оторвать взгляд. Глаза мои видели этот кошмар, но разум отказывался верить происходящему. Эта картина была настолько нереальна, что я смотрел на это как на кульминацию фильма ужасов. В этот момент я был не участником событий, а зрителем, посторонним наблюдателем.

Внезапно одно из чудовищ помчалось в нашу сторону. На его пути находился хан со свитой – почему они остались, я не знал. Одним прыжком чудовище оказалось в середине свиты. Смерть собрала урожай мгновенно, в живых не осталось ни людей, ни лошадей. Не задерживаясь больше ни секунды, громадный зверь помчался к нам.

Тут я снова стал самим собой. Я хотел выстрелить, но руки отказались слушаться. Не оставалось ничего другого, как просто закрыть глаза. Что я и сделал. Время для меня остановилось.

Не знаю, сколько я так простоял, пока не понял, что я жив и меня никто не рвет на части. Внезапно у меня над ухом раздалось негромкое урчание. Я осторожно открыл глаза и отшатнулся. Прямо передо мной стоял громадный зверь. Вот он вывалил язык. Видно, облизывается перед тем, как меня съесть. Но что он делает? Этот страшный зверь облизывает меня! С моих глаз спала пелена страха.

Это же Васька! Мой черный котенок Васька! Я обнял его за шею и зарылся лицом в шерсть. Слезы душили меня, и я все сильнее зарывался лицом в его шерсть, чтобы никто не мог видеть их. Потом мои ноги стали подгибаться, и я опустился на землю. Васька тут же пристроился рядом со мной. Душа у меня пела от счастья, что я остался жив, что нашелся мой Васька. Что все мы остались живы.

Немного успокоившись, я взял себя в руки и поднял глаза. Ваня стоял в стороне, поглядывая то на меня, то на побоище. Щах успокаивал Катрин, которая, прижавшись к нему, обняла его за шею. А наши амазонки, вместо того чтобы радоваться, лежали на земле, закрыв глаза руками. Живые и невредимые, насколько я мог судить.

Так мы и сидели с Васькой, пока к нам не приблизился еще один зверь. Он остановился возле нас и стал недовольно порыкивать, наверное, это была. Васькина подруга. Кот нехотя поднялся. Пришлось и мне встать, и только тут я увидел, насколько громадны звездные коты. Васькина морда была на уровне моей головы. И это при моем-то росте метр девяносто! Мой маленький котенок вырос в гигантского зверя. Он ткнулся в меня носом, как бы извиняясь, и помчался большими прыжками к своим сородичам.

Я смотрел ему вслед, а в голове радостно билась одна мысль: “Я жив!”

Повернувшись к спутникам, еще не веря в случившееся, я возбужденно воскликнул:

– Ну что, еще поживем!

Кентарки, опомнившись, стояли в стороне, со страхом и любопытством рассматривая нас, будто видели впервые.

Шах, обняв всхлипывающую девушку, спросил:

– Что будем делать?

– Сначала давайте уедем от этого места подальше, – сказал я и показал на землю, заваленную трупами. Все сели на лошадей, только Шах подошел к трупам хана и его людей и внимательно осмотрел их.

– Их души уже в аду, – сказал он, вернувшись.

Отъехав от места резни на достаточное расстояние и спешившись, мы рухнули в траву. Лежали долго и молча. Последние два часа, казалось, высосали из меня всю силу и энергию.

– Останемся здесь на ночевку? – выдавил я.

Все единогласно высказались за сутки отдыха. Кентарки старались держаться в стороне от нас.

На вопрос, что случилось, они ответили, что люди, которым под силу вызвать черные молнии, достойны всяческого поклонения. Так Шаха и меня записали в великие волшебники. Шаха за то, что он вызвал черные молнии, а меня за то, что их приручил. Потом нам робко предложили стать вождями их племени. Я нервно рассмеялся.

Тем не менее мы ответили, что подумаем, чем их очень порадовали.