и Джимми отвозили меня домой. С тех пор это стало традицией, которая начиналась с того, что Шеба садилась за руль и срывалась с места, а мы с Джимми запрыгивали в машину на ходу. Мы называли это «провернуть Старски и Хатча». Шеба всегда делала нам конструктивные замечания.
«Мэри Джейн, нужно было запрыгнуть глубже! Что, если бы я ехала быстрее? Ты бы попала под задние колеса!» Я серьезно относилась к критике Шебы и прикладывала реальные усилия, чтобы научиться лучше запрыгивать в движущуюся машину.
Мы стали ездить по другой улице, чтобы избежать встречи с Мини Джонс. И мы парковались только перед теми домами, владельцы которых отдыхали за городом. Джимми раскуривал косяк, и мы втроем пели церковные песни: Шеба вела мелодию, а мы с Джимми обрамляли ее многоголосием, где он отвечал за низы, а я за верхи. Оказывается, и Шеба, и Джимми когда-то пели в церковном хоре, Шеба – потому, что ей это нравилось, а Джимми – потому, что его заставляла бабушка. (О своей бабушке Джимми сказал так: «Она была старой злобной каргой, которая любила «Мальборо» и бурбон «Олд Кроу» почти так же сильно, как любила Иисуса».)
– Не стоит извинений, – сказала Мини. А потом понизила голос до шепота и спросила: – Но скажи мне. Это были Шеба и Джимми, не так ли?
Иззи захлопала на нее огромными круглыми глазами.
– НЕ-ЕТ!
– Э-э, это просто были люди, похожие на них. Старые друзья Коунов. Они уже уехали. – Слова срывались с языка так непринужденно, что меня чуть не пробрало на смех. Чем больше я врала, тем легче мне это давалось. И вместо того, чтобы испытывать вину за свою ложь, я начинала испытывать вину за то, что не испытывала особой вины.
– Мэри Джейн. – Иззи подергала меня за руку. А когда я посмотрела на нее, тихо сказала: – Секрет.
Глаза Мини забегали между нами, как у кошки на часах с ходиками.
– Хм. Удивительное сходство. Почему бы мне не занести это в дом? Мистер Джонс вдруг решил, что хочет следить за своими «девичьими» формами, и я подумала, что раз ты все лето проводишь здесь, то под этой крышей наберется достаточно людей, которых можно накормить «ангельским бисквитом».
– Спасибо вам большое, я сама занесу. – Я взяла у нее бисквит и вернулась в дом.
Иззи побежала следом за мной, а Мини ни на шаг от нее не отставала. Она бы все равно никого не увидела: Джимми и доктор Коун были в кабинете доктора Коуна, а Шеба и миссис Коун уехали на весь день на Восточное побережье. Сегодня они обе надели парики, длинные и белокурые, делавшие их похожими на сестер из Швеции. И все же присутствие Мини вызывало у меня приступ паники.
Я поставила бисквит на кухонный стол и повернулась к Мини.
– Спасибо за угощение. – Я не понимала, как вести себя в такой ситуации. Как выставить Мини за дверь, оставаясь при этом хорошей, доброй и вежливой?
– Бонни дома?
– Нет, она уехала.
– А папа в своем кабинете с патентом, – добавила Иззи.
– Пациентом, – поправила я. – А мы собирались идти в «Эддис».
– О, я могу вас подбросить! – Мини звякнула ключами от своей машины.
– Спасибо вам огромное, – сказала я. – Но в это мы время обычно гуляем.
– А еще поем, – добавила Иззи. – И говорим о ведьме. И разглядываем всякое. Иногда мы играем с игрушками, которые оставляют на лужайках другие дети. И покупаем фруктовый лед!
– Как мило, – сказала Мини, не сделав ни шага в сторону выхода.
– Еще раз спасибо вам за бисквит. – Мой голос звучал беспечно и незнакомо. Я взяла Иззи за руку и направилась в прихожую, надеясь, что Мини последует за мной. Немного погодя, она так и сделала.
– Пожалуй, я заскочу еще раз, попозже. Я бы очень хотела познакомиться с Бонни, – сказала Мини, когда мы вышли на улицу. Она сделала несколько шагов в сторону своей машины, которая оказалась белой и блестящей.
– Ее не будет весь день, – ответила я. – Но я скажу ей, что вы заходили. – Я широко улыбнулась. У меня заболели щеки, а ладонь, стиснувшая ладонь Иззи, начала потеть.
– Пока, Мини! – Иззи помахала ей свободной рукой и потащила меня вниз по улице. Мое сердце все еще бешено билось о ребра, когда Мини промчалась мимо нас на машине.
– Давай срежем, – предложила я, и мы свернули на параллельную улицу, чтобы больше не пересечься с Мини Джонс.
– Было страшно, – сказала Иззи.
– Ага. Мы были на волоске.
– Можно сегодня на десерт будет этот бисквит?
– Разумеется. Мы даже добавим к нему кусочки клубники и взбитые сливки.
– Ура! – Иззи подняла в воздух свой детский кулачок.
С минуту мы шли молча, пока не набрели на одиноко лежащий на лужайке скейтборд.
– Можно попробовать? – попросила Иззи.
Я осмотрела дом. На крыльце никого не было видно. В окнах тоже.
– Хорошо, но я буду держать тебя за руки.
Иззи подняла скейтборд и поставила его на тротуар. Она водрузила на него одну ногу в шлепанце. Я взяла ее за обе руки, после чего она наступила на скейт второй ногой. Я прокатила ее по тротуару до края участка, затем развернула нас, так чтобы она ехала спиной вперед, и двинулась в обратном направлении.
Мы прокатились так несколько раз, пока мое тело, разум и сердце не успокоились. Мини уехала. Опасность миновала. За ужином мы съедим бисквит, и по дороге домой я занесу ей стеклянное блюдо. Мне придется взбежать на крыльцо и оставить его там, чтобы она не успела заметить Шебу и Джимми. Но это было мне под силу. К тому же, Шебе и Джимми нравилось играть со всеми в прятки, как будто эта таинственность отчасти раскрашивала их пребывание в Балтиморе.
Иззи понравилось вычислять соотношение между сотрудниками и покупателями, и теперь мы делали это каждый раз, когда ходили за покупками в «Эддис». Она часто пропускала людей, но я не указывала ей на ошибки. А еще она постоянно сбивалась со счета, поэтому я брала цифру из головы и называла ее. Я не старалась быть точной и с таким же успехом могла вытаскивать случайные числа из мешочка. Однако больше всего Иззи любила говорить о соотношении сил в противостоянии с ведьмой. С Шебой в нашей команде, оно оставалось равно трем к одному.
В тот день мы купили все продукты из нашего обычного списка. Иззи знала, что класть в тележку: сладкий желтый попкорн, фруктовый лед и вяленые колбаски, которые Джимми и миссис Коун
