Читаем без скачивания Закат Америки. Уже скоро - Чарльз Капхен

Но объединились ли эти оскорбленные цивилизации в антиамериканский альянс? Заточили ли они свои мечи для борьбы с Западом? Ничего подобного. Русские едва пошевелили пальцем ради сербских братьев и в конце концов протянули Америке руку помощи, заставив Милошевича отвести свою армию из Косово. А через несколько месяцев после оконча ния конфликта и Москва, и Пекин приложили изрядные усилия, чтобы ввести отношения с Вашингтоном в нормальное русло. Большинство арабских стран даже не думало о джихаде против Америки, держалось поодаль от Саддама Хусейна и отнюдь не стремилось помогать своим палестинским братьям.

Будь хантингтоновская картина мира верна, сегодня настало бы время возникновения всевозможных антиамериканских альянсов, как по указанной выше, так и по другой причине: развивающиеся регионы мира больше не являются ареной соперничества между Востоком и Западом. В годы «холодной войны» Соединенные Штаты и Советский Союз настраивали региональные государства друг против друга: Саудовскую Аравию против Сирии, Ирак против Ирана, Северную Корею против Южной, Японию против Китая, Эфиопию против Сомали. «Холодная война» зачастую не оставляла соседним странам со схожими культурами ни малейшего шанса сплотить усилия. И Вашингтон, и Москва следовали одной доктрине – «Разделяй и властвуй».

С распадом Советского Союза Соединенные Штаты начали использовать свое влияние в регионах не для разжигания региональных споров, а для мирного их разрешения. Особенно характерна в этом смысле деятельность администрации Клинтона, при которой американские дипломаты были задействованы как посредники в конфликтах почти по всему земному шару. Тем не менее, многие региональные споры продолжают тлеть, а культурное родство не слишком способствовало умиротворению и не вызывало стремления к объединению. Корейский полуостров остается разделенным и поныне. Политическое соперничество и этническая напряженность все еще терзают многие части Африки. В исламском мире сплоченность ничуть не больше, государства Ближнего Востока часто соперничают друг с другом. Короче говоря, несмотря на окончание «холодной войны», внутри цивилизаций проблем гораздо больше, чем между цивилизациями.

Террористические атаки на Нью-Йорк и Вашингтон, которые были восприняты многими как «преддверие» грядущего столкновения Запада с мусульманским миром, только подтверждает наши выводы. Большинство стран Ближнего Востока, традиционно обвиняемых в поддержке терроризма, осудили эти атаки, в том числе давние антагонисты Соединенных Штатов – Иран и Ливия. Та же Исламская конференция, на которой был поставлен вопрос относительно законности карательных акций против Афганистана, осудила террористические атаки на Соединенных Штатов и заявила, что они противоречат учению ислама. Группа мусульманских священнослужителей, включая тех, кого уважают даже боевые командиры экстремистских военизированных группировок, издала фатву, осуждающую террористические атаки, и призвала мусульман исполнить свой долг и помочь задержанию преступников(73). Хотя правительство практически каждого исламского государства рискует многим, соглашаясь сотрудничать с Соединенными Штатами, многие страны Ближнего Востока и Юго-Восточной Азии предложили США базы на своей территории и открыли для американцев воздушное пространство. Эта поддержка способствовала ослаблению напряженности между Америкой и исламской цивилизацией, возникшей после нападения террористов на Нью-Йорк и Вашингтон. И то, что войска Соединенных Штатов трижды на протяжении 1990-х годов вступали в войну, защищая мусульман, – в Кувейте, Боснии и Косово, – также противоречит хантингтоновскому мифу.

Несмотря на риторику Усамы Бен Ладена и его последователей, война между Соединенными Штатами и исламскими экстремистами не представляет собой столкновения цивилизаций. Напротив, линия разлома, питающего терроризм на Ближнем Востоке, пролегает не между Соединенными Штатами и исламом, а внутри самого мусульманского мира. Нелегитимность правящих режимов, противостояние кланов и фракций, нарастающие различия в уровне доходов, нищета, ощущение отставания от истории – вот основные причины неудовлетворенности в исламском обществе. Экстремистские группы и религиозные фанатики используют это недовольство, превращая его в ненависть мусульман к Соединенным Штатам и Западу в целом. Но главный источник «отчуждения» мусульманской цивилизации скрыт в ней самой – это политический и экономический застой, а также социальное неравенство.

То, что у исламского мира нет монополии на антиамериканские настроения, также свидетельствует в пользу нашей гипотезы. Недовольство Соединенными Штатами на Ближнем Востоке, вероятно, глубже, чем где бы то ни было, однако антиамериканские акции протеста знакомы и Франции, и России, и Китаю, и многим странам Латинской Америки. Суть проблемы не в американской культуре, а в могуществе Америки. История учит, что любая гегемония вызывает раздражение. Государства, находящиеся на вершине, – популярная мишень для недовольства, особенно в бедных странах и странах, где гегемон правит особенно тяжелой дланью. Это недовольство, впрочем, редко оказывается достаточно сильным, чтобы преодолеть внутренний раскол, который столкновения внутри одной цивилизации делают более вероятными, чем столкновение между разными цивилизациями.

Удивительное отсутствие мира и согласия внутри цивилизаций объясняется прежде всего тем, что разобщающее влияние борьбы за власть и безопасность обычно берет верх над потенциально объединяющим влиянием культурной и идеологической общности. Большинство споров в мире происходит между соседними государствами. Причина заключается в том, что соседи, благодаря географической близости, часто угрожают благосостоянию друг друга, отрицая то чувство общности, которое порождается родством культур и этносов. Внешняя угроза – значительно более важный фактор самоидентификации нации, нежели культура или идеология; именно по «степени угрожаемости» нация выявляет врагов и подбирает себе союзников(74).

Потенциальное партнерство между культурно родственными государствами время от времени возникает из силового соперничества. Панарабские устремления привели Сирию и Египет к созданию в 1958 году Объединенной Арабской Республики. Сирийское правительство в 1961 году приняло решение о выходе из союза, устрашившись растущего влияния египетского президента Гамаля Абдель Насера. Стратегическое соперничество Ирана и Ирака препятствует объединению этих государств в исламскую коалицию. Общая культурная идентичность не помешала Саддаму Хусейну разграбить Кувейт. Пакистан годами поддерживал режим талибов в Афганистане, но изменил курс за несколько дней, столкнувшись с перспективой оказаться врагом Америки в войне с терроризмом, – и получил взамен экономические и политические выгоды. Подобные рассуждения верны и по отношению к другим регионам. Япония и Китай имеют близкие культурные традиции, уходящие в глубь веков. Но эти традиции ныне неспособны сгладить политические разногласия между двумя главными восточно-азиатскими государствами. Точно так же превалирование геополитических интересов над культурной идентичностью объясняет, почему сильная Европа и ее заатлантический «потомок», вероятнее всего, придут к стратегическому соперничеству. Хантингтон прав в том, что конкуренции на мировой арене в избытке, но эта конкуренция будет иметь место между силовыми геополитическими блоками, а не между цивилизациями.

Карты мира Каплана и Кеннеди тоже страдают существенными изъянами. Нет никаких сомнений в том, что развивающиеся регионы мира, и Африка в частности, находятся на грани страшного кризиса. СПИД, голод, загрязнение окружающей среды и преступность угрожают превратить весь материк в пустыню. Анархия и разруха из кинотрилогии «Безумный Макс» могут оказаться правдой.

Проблема в том, что индустриально развитые страны Севера имеют почти безграничные возможности оградить себя от страданий и конфликтов развивающегося мира. Соединенные Штаты тратят ничтожно мало на помощь зарубежным странам – около 0,1 от 1 % валового внутреннего продукта. И несмотря на всю ничтожность суммы, каждый год требуется масса усилий, бесконечных ссор и торгов, чтобы Конгресс одобрил эту статью бюджета.

Объяснение этому существует, и оно очевидно. Большинство развивающихся стран обладает минимальными промышленными и финансовыми ресурсами. Отсюда следует, что минимальны (примитивны) и военные ресурсы этих стран. Поскольку же развивающиеся страны в своей массе не имеют сколько-нибудь существенного экономического или стратегического значения, Соединенные Штаты и другие промышленно развитые государства могут себе позволить (и позволяют) игнорировать их незавидное положение. Так, в 2000 году 36% населения Ботсваны в возрасте от 15 до 49 лет были заражены гепатитом С, что существенно приблизило страну к гибели – ведь вымирало трудоспособное население. Жуткая гуманитарная катастрофа! Но Ботсвана – не тот игрок, на которого пристало обращать внимание: если эта страна исчезнет, Запад ее исчезновения не заметит ни экономически, ни стратегически.