В результате действий партизанских отрядов обстановка в пограничных районах Польши стала весьма напряженной. По данным 2-го (разведывательного) отдела Генштаба польской армии (правда, явно завышенным), на территории Виленщины, в лесах Полесья, в Налибокской, Беловежской и Гродненской пущах действовало 5–6 тысяч партизан. Поэтому неудивительно, что польское правительство принимало все меры для того, чтобы надежно перекрыть границу с Советским Союзом. В пограничные волости стягивались регулярные части польской армии, преимущественно кавалерийские, а малоэффективная пограничная полиция заменялась частями корпуса пограничной стражи.
Репрессии польских властей не ограничились погонями польской кавалерии за повстанческими отрядами. В агентурном донесении, полученном из Варшавы, отмечалось: «После захвата воеводского поезда у станции Ловча и последовавшего затем ограбления поезда у станции Лесной в сторону восточной границы были выдвинуты от ближайших строевых воинских частей роты, батальоны и эскадроны для поддерживания полицейской пограничной стражи. Перепуганное налетами начальство дошло до того, что в таком пункте, как Лунинец, был сосредоточен целый сводный отряд в составе конного полка и батальона пехоты…».
Здесь мы сделаем небольшое отступление. Возможно, прочитав вышесказанное, некоторые читатели возмутятся «вероломством» большевиков, проводивших тайную подрывную деятельность на территории суверенного государства, с которым у СССР заключен мирный договор. Разумеется, с точки зрения международного права, да и так называемых общечеловеческих ценностей данные действия советского руководства нормальными назвать нельзя. Но, как уже говорилось, Польша тоже не была «невинной овечкой», — на ее территории находили прибежище явные и тайные враги СССР, хотя Польша установила с ним дипломатические отношения. При этом разведка польской армии не только давала пристанище противникам советской власти, но и вооружала их, финансировала, снабжала сведениями, необходимыми для вооруженных нападений на территорию Советской республики. Поэтому действия советских военных разведчиков, защищавших государство, которому они служили, следует считать полностью законными.[66]
Однако вскоре произошло событие, заставившее свернуть активную разведку на территории Польши. В ночь с 7 на 8 января 1925 г. отряд партизан, прижатый польскими войсками к советской границе, с боем прорвался на территорию СССР, разгромив при этом советскую погранзаставу у местечка Ямполь.
Партизаны были одеты в польскую военную форму, которой часто пользовались, и советские пограничники решили, что нападение совершили польские регулярные части. Такое предположение оправданно еще и потому, что руководство погранвойск ОГПУ понятия не имело о том, чем занимался у них под боком Разведупр. Тревожное сообщение о бое на границе ушло в столицу Украины Харьков и в Москву, и вскоре пограничный инцидент начал разрастаться до уровня крупного международного скандала.
В Москве, основываясь на полученной с границы информации, решили, что на погранзаставу напали части регулярной польской армии. Случай был беспрецедентный и его решили обсудить на заседании Политбюро. Оно состоялось 8 января 1925 г. Во время обсуждения выступили наркоминдел Г. Чичерин, его заместитель М. Литвинов и зампред ОГПУ Р. Менжинский. Для срочного расследования всех обстоятельств дела решили создать тройку в составе Шлихтера, Балицкого (полпред ОГПУ на Украине) и ответственного представителя Наркоминдела. А поскольку обстановка на границе, по имеющейся в Москве информации, была не совсем ясной, то пока решили резких дипломатических шагов не делать и поручить НКИД заявить представителю Польши «на готовность с нашей стороны к улаживанию этого инцидента мирным путем».
Впрочем, в Москве довольно быстро разобрались в подоплеке произошедшего. Действия Разведупра вызвали законные нарекания со стороны политического руководства страны и ОГПУ, в результате чего в феврале 1925 г. комиссия во главе с В. Куйбышевым представила в Политбюро проект постановления по вопросу об активной разведке, в котором говорилось:
«Активную разведку в настоящем ее виде (организация связи, снабжение и руководство диверсионными отрядами на территории Польской республики) — ликвидировать.
Ни в одной стране не должно быть наших активных боевых групп, производящих боевые акты и получающих от нас непосредственно средства, указания и руководство. Вся боевая и повстанческая работа и группы, ее проводящие, — поскольку они существуют и целесообразно (что определяется в чисто партйном порядке) — должны быть руководимы и находиться в полном подчинении у национальных партий, действующих в данной стране. Эти группы должны выступать, руководствуясь и от имени исключительно их революционной борьбы, а не СССР.
Группы эти не должны ставить себе целью и заниматься разведывательными и другими заданиями в пользу Военведа СССР. Этими вопросами они занимаются для своих революционных целей.
Задача РКП и Коминтерна — помочь сорганизовать при национальных партиях работу в Армии по созданию своих боевых кадров — там, где это по положению необходимо. РКП и Коминтерн, однако, не должны иметь для этой цели помощи — специального органа или учреждения для руководства. РКП должна иметь только орган, изучающий боевые силы революции во всех странах, для чисто информативной цели. Никаких оперативных функций и непосредственных связей с военной работой в других странах иметь не должна.
Ликвидация разведупровских боевых групп на территории других стран должна быть проведена очень умело и осторожно. Для этого необходимо ассигновать средства.
Зона границы на нашей стороне должна быть целиком очищена от активных партизан, которые самостоятельно переходят границы для боевой работы. Их надо эвакуировать, никоим образом, однако, не озлобляя их, но наоборот, оказывая как им, так и перешедшим на нашу сторону или эвакуированным с той стороны партизанам помощь. Их в общем (кроме ненадежных) не надо распылять, а сводить в военные единицы или другие группы с тем, чтобы в случае войны или другой необходимости использовать их как ценнейший материал. Для этого необходимо ассигновать необходимые средства.
Для военных целей СССР вместо настоящей активной разведки должны быть организованы конспиративным способом в Польше и других соседних странах комендатуры по образцу польской П. О. В. Эти организации активны только на время военных действий. В мирное же время изучают военные объекты, весь тыл противника, изучают людей, завязывают всюду связи и т. д., т. е. подготовляются к деструктивной работе во время войны в тылу у противника. С партией они никоим образом не связаны, работники их не состоят в партии. Во время революции они передаются в ее распоряжение.
На нашей зоне организуются строго законспирированные небольшие группы с необходимым вооружением. В случае занятия нашей территории противником их задача — дезорганизация вражеского тыла и партизанская война. Проведение всего вышеизложенного возложить на РВСР, с докладом в П/бюро.
Ответственность за состояние границ и переход через них партизан возложить целиком на органы ГПУ.
Проведение этой линии должно быть обусловлено и дипломатическим ее использованием и проведением НКИнделом твердой линии по отношению к Польше. Ямпольскому нападению и призывам в Польше к террору (Арцыбашев „За свободу“) должен быть дан твердый отпор. Польша не имеет никаких прямых (кроме догадок) улик против нас. Этого нельзя забывать. Вместе с тем по отношению к Польше нет у нас проведения ясной ни политической, ни торговой линии, и необходимо этот вопрос поставить перед П/бюро.
Намеченные выше меры могут оказаться вредными, если не последует твердое и быстрое проведение линии в польской политике, уже намеченной Политбюро».
В итоге активная разведка Разведупра в Польше к концу 1925 г. была свернута. Так, в июне 1925 г. отряд Ваупшасова, успешно действовавший на территории Польши с 1921 г., расформировали. Такая же участь постигла и другие партизанские отряды. Часть партизан перевели на территорию Советской Белоруссии, часть осталась в Польше, они переехали на жительство в отдаленные от родных мест уезды. Разумеется, было бы неправильным считать, что активную разведку прекратили вести только из-за ямпольского инцидента. Во-первых, используя ошибки партизанского движения, польские власти перешли в наступление и только в апреле 1925 г. арестовали значительное число партизан и подпольщиков. Во-вторых, изменилась международная обстановка, и агрессивные планы Польши уже не представляли для СССР непосредственной угрозы. Однако ямпольский инцидент еще долго напоминал о себе советским спецслужбам. Примером тому может служить следующий приказ по ОГПУ:
