Дмитрий понимал, как противно обонять тех, кто приходит от чужой болезни к твоей. Врач — всегда посланец недуга, не важно, что сам здоров. А он явит ей воплощение здоровья. Она увидит перед собой настоящего мачо.
Он посмотрел на свои высокие ботинки. Что ж, полный парад, ничто ни с чем не спорит. Все вместе — глаз не оторвать. Засмеялся и вышел.
Фомины жили в самом центре, на улице, которая не то вытекала из главной площади — Театральной, — не то втекала в нее. Внизу всегда был большой гастроном, который стал первым супермаркетом в городе.
Он въехал во двор, поставил свою синюю «девятку» напротив подъезда, запер и направился к двери.
Мария, сиделка хозяйки, открыла на звонок, поздоровалась и ушла на кухню. Тотчас на пороге прихожей появилась женщина.
Он замер и, не мигая, смотрел на нее. Она молчала. Он понимал, что добился нужного эффекта. Потрясти, показать невиданное, взбудоражить — тогда надежда, даже ушедшая в самые глубины, может всплыть в верхние слои души.
Длинные пальцы неподвижно лежали на поручнях. Они не прыгали, не дергались, не впивались… Это говорило ему о главном — силы воли в этой женщине немерено.
— Здравствуйте, — сказал он.
Она улыбнулась и быстро протянула ему руку. Ему пришлось сделать шаг к ней, чтобы пожать.
Не суетится перед Лекарем, а это значит, в ней нет бездумной веры в успех без собственных усилий, как и веры в него. Он для нее не символ исцеления. Уже хорошо.
Дмитрий принял ее руку в свою, она отозвалась теплом.
— Хорошо от дождя, да? Удобно? — Она посмотрела на его кожаную голову и засмеялась.
Он понял, о чем речь, кивнул. Потом она бросила взгляд на кожаные штаны.
— Тоже удобно, я вас понимаю. Не стирать, не гладить.
Он усмехнулся:
— Это не маскарад. Я к вам по дороге. Еду на тренировку. В клуб: Потому прошу прощения за свой нелекарский наряд.
— Да что вы! Мне интересно посмотреть на людей, которые живут так, как им хочется. Проходите. — Она быстро развернулась и вкатилась в большую гостиную.
Дмитрий слышал, что в этом доме есть огромные квартиры, но эта удивила его. Даме повезло, подумал он, шагая следом. Можно кататься без всякой опаски.
— Я похож на такого, да? — спросил он. — Кто живет как хочется?
— Конечно. Если вы позволяете себе одеваться вот так, то да…
— Я же не на троллейбусе. — Он кивнул на окно, за которым взвыл троллейбус, одолевая подъем. Улица шла в горку. — Я на машине, лечу мимо тех, кого мог бы удивить, — сказал он.
— Понимаю. Но вам так удобно. Правда? Прямо скажем, не все рискнут… Я угадала? — Она повернулась к нему лицом.
Он увидел в ее глазах желание услышать подтверждение.
— Нет, — сказал он, — не угадали.
— Разве? Неужели ошиблась? — Она свела брови, словно удивляясь — всегда права, а сейчас — нет?
Лекарь хотел с первого раза показать, что прав он. Заставить с этим согласиться.
— Ошиблись, но только в том, что вы решили, будто я специально нарядился вот так, отправляясь к вам.
Она уставилась на него не понимая.
— А почему вы решили, что я…
— Вы так подумали. Логично для человека, который видит посторонних только в телевизоре. Ему интересно посмотреть на что-то необычное, и ему показывают.
Женщина с сомнением посмотрела на него, но кивнула:
— Да, пожалуй, вы правы.
Она смотрела в его глаза, серые, как у совы. В них не читалось ни сочувствия, ни сожаления. Спокойный интерес, не более того. Дмитрий заметил, как пальцы с силой впились в поручни кресла, он увидел, как быстро бьется жилка на виске, сотня ударов в минуту, не меньше. «Неужели так трудно отказаться от своей правоты и уступить ее другому?» — подумал Дмитрий.
Он не догадался о причине возбуждения. Он не знал, что, ожидая его прихода, она размышляла — в который раз — о том, какой мужчина какому сезону подходит. И вдруг, увидев его, узнала — вот он, мужчина для сезона метелей.
Такой человек поможет ей заполнить мозг, который казался ей компьютером со стертым жестким диском, новыми файлами. Этот человек сказал ей по телефону, что он специалист по биофизике мозга. Такого она еще не слышала ни от кого. Поэтому согласилась — приезжайте.
— Итак, — начала она, развернувшись к нему всем телом. — Вы хотели меня осмотреть, — сказала она.
— Да, — коротко ответил он.
Надя подняла руки и стала расстегивать блузку. Он почувствовал, как сердце дернулось.
— Погодите. — Лекарь поднял руку. — Это… не обязательно.
— Что — не обязательно? Вы… способны осмотреть… через одежду? Только не говорите, что вы ясновидящий или владеете техникой рейки, что вы биоэнергетик. — Она говорила, застегивая только что расстегнутые пуговицы. — Я в это не верю.
— Нет, — сказал он, — я хочу посмотреть ваш позвоночник. На вас тонкая блузка, она не помешает.
— Ах так… — Она развернулась спиной к нему.
— Мне нужно положить вас на что-то твердое, — сказал он.
— Кладите на пол, — скомандовала она и протянула к нему руки, как ребенок.
Лекарь подхватил ее, вынул из кресла. От нее пахло чем-то свежим — мылом или туалетной водой, подумал он. Потом ее волосы коснулись его виска, он понял — пахнет шампунем.
Она была такая легкая, податливая. Опуская ее на пол, Лекарь испытал волнение, его потянуло тоже лечь… «Сверху?» — насмешливо спросил он себя.
Мгновение ушло, прихватив с собой несвоевременные мысли. Он опустил ее лицом вниз.
— Вы можете приподнять блузку, — проговорила она сдавленным голосом.
— Понял, — отозвался он.
Его пальцы побежали по позвонкам, они то ускоряли бег, то замирали. Она лежала спокойно, будто это происходило не с ней.
Даже при том, что он узнал от Доктора, он никак не ожидал увидеть особу, от которой исходила энергия такой силы. Нет, ничто не увяло в этом теле. Он заметил полные губы — свидетельство работы гормонов. Ее блестящие глаза. Румяные тугие щеки. Хороший сон и аппетит тому причина. Она тщательно одета. Пожалуй, слишком тщательно для ее возраста. Обычно подбирают кантик на блузке к полоске на носках дамы большей спелости, чем эта. И еще те, кто долго не появлялся на публике, для кого выход в мир — победа над собой, напомнил он себе.
Нечто похожее он замечал у служителей церкви. Его знакомый архимандрит украшал свою речь, устную и письменную, бородатыми банальностями из мирской жизни. Он вставлял их в таком количестве да так не к месту, что, казалось, учит наизусть, потом вписывает. А все из желания дать понять — мы тоже кое-что знаем о мирской жизни.
— Надежда Викторовна…
— Просто Надя, — перебила она.
