Женщины весело рассмеялись, а бедолага Гарри встал с самым жалким видом. Узнав, что Пенелопа и ее кавалер собираются ей помогать, Дороти Фаррингтон вновь обрела хорошее настроение.
20 часов 00 минут
Все гости уже собрались, и прием был в разгаре. Барбара, обведя зал хозяйским глазом, убедилась, что праздник удался. Уильям Серджон с удовольствием отмечал, что персонал на должной высоте, причем наемные официанты держатся достойно и прислуживают очень ловко. Буфет, где царил сам дворецкий, наблюдая, чтобы там всего хватало, пользовался у гостей большой популярностью. Только Марджори Рутланд скучала, жалея, что не может насладиться бриджем с неограниченными ставками. Ее супруг разговаривал с коллегами, и Марджори без труда угадывала, что он излагает длинный перечень своих повседневных забот. Бедный Герберт… мысли о нем всегда вызывали у Марджори угрызения совести, достаточно сильные, чтобы отравить удовольствие, но не настолько, чтобы заставить ее отказаться от привычного образа жизни. Дональду Фаррингтону, видимо, удавалось позабавить окружавших его сурового вида мужчин. Его жена Дороти все реже заглядывала в раздевалку. Мужчины за ней ухаживали, и это изрядно бесило леди Демфри, следившую за Дороти ревнивым взглядом. Встретив адмирала Норланда с супругой, сэр Реджинальд удалился к себе в кабинет спокойно выкурить сигару. Он терпеть не мог приемов и считал их не более чем тяжкой повинностью. Наблюдая за Дороти, Барбара вдруг вспомнила о двух молодых людях в раздевалке и приказала одному из официантов отнести им бутылку шампанского и тосты.
Пенелопа и Гарри, несмотря на то что им было очень хорошо вместе, уже стали немного скучать в набитой мехами комнате и обрадовались возможности выпить и подкрепиться, однако узнав в стильном официанте Тер-Багдасарьяна, помрачнели. Мисс Лайтфизер первой пришла в себя от удивления и разразилась своим громким блеянием, способным настроить на воинственный лад даже самых кротких. Наконец, отсмеявшись и переведя дух, она повернулась к армянину:
— Ну, с вами не соскучишься! Это просто невероятно! Вы, видно, раньше были артистом? Надо ж, переодевание за переодеванием! Блеск!
И снова мерзкое хихиканье прокатилось по чудесным мехам, раскинутым по всей комнате. Тер-Багдасарьян взирал на всю эту роскошь презрительным взглядом истинного марксиста-победителя, уверенного, что, по завершении своей миссии, он еще прогуляется по кладбищу капитализма.
— Заставьте ее умолкнуть, Гарри! Сейчас не время разыгрывать клоунов!
Потрясенная Пенелопа мгновенно переменилась в лице. Оттолкнув Гарри, она стала наступать на армянина.
— Это меня вы посмели назвать клоуном?
— Послушайте, мисс Лайтфизер…
— Знаете, если бы мама услышала, что вы разговариваете со мной в таком тоне, ни за что я не согласилась бы оказаться на вашем месте!
— Ваша матушка…
— Запрещаю вам дурно говорить о моей маме, Багдасарьян! Папа погиб в Дюнкерке вовсе не для того, чтобы какой-то паша оскорблял членов его семейства! Я вам не гурия!
Тер-Багдасарьян, прикрыв глаза и стиснув челюсти, пытался вернуть себе хладнокровие, воображая, как бы он приказал набить из этой идиотки чучело или положить ее на муравейник. Однако, поскольку подобные нравы еще не получили распространения в Соединенном Королевстве, а тем более в доме сэра Реджинальда Демфри, армянин снова открыл глаза и слабым голосом взмолился:
— Гарри… примите меры! И поскорее… Иначе я ни за что не отвечаю!
Гарри по-братски обнял вздрагивающие от негодования плечики Пенелопы.
— Дорогая… не забывайте, мы пришли сюда, чтобы восстановить честь моего отца.
Напоминание, очевидно, растрогало девушку, и она умолкла. Багдасарьян подмигнул тому, кого все еще упорно считал сообщником.
— Мисс Лайтфизер, я не могу долго здесь оставаться… Я пришел лишь напомнить вам про обещание. Сейчас, похоже, все крутятся у буфета, и путь к сейфу, наверное, свободен. Не забывайте, что честь отца Гарри в ваших руках или, по крайней мере, очень скоро будет, если хорошенько захотеть…
— Но как я узнаю нужный документ?
— На конверте должна быть надпись «Лавина». Впрочем, Гарри, вам все объяснит. До скорого и желаю удачи!
Армянин ушел, и Пенелопа хотела сразу отвести Комптона в кабинет сэра Реджинальда Демфри, но, к ее удивлению, молодой человек туда вовсе не рвался.
— Да ну же, Гарри! Речь как-никак идет о вашем отце, верно?
— Пенелопа, это невозможно…
— Что невозможно?
— Я не могу, дорогая, не могу…
— Что с вами, Гарри?
— Угрызения совести!
— Угрызения? А почему?
— Потому что я вас люблю.
— Вас очень трудно понять, Гарри…
— О нет!
— Да-да! Подумайте о своем отце!
— Именно потому, что я о нем думаю… мне так стыдно!
Пенелопа с сожалением пожала плечами:
— Так мы никогда ничего не добьемся!.. Гарри, вам не следовало угощать меня «яблочным ежиком» в ту субботу!
— Почему?
— Никто еще не угощал меня «яблочным ежиком»… И, вполне понятно, я вообразила… А уж мама так будет разочарована…
Комптон обнял девушку.
— Пенни, дорогая, продолжайте в том же духе — и я сделаю что угодно!
— Тогда возьмем досье и восстановим репутацию вашего папы!
Молодой человек больше не возражал. Против судьбы не пойдешь. Смирившись с неизбежным, он пошел следом за Пенелопой в полной уверенности, что девушка, нисколько того не желая и даже не догадываясь, ведет его прямиком в темницы Скотленд-Ярда.
Увидев, что в кабинете сэра Реджинальда темно, Гарри немного успокоился.
— Вы знаете, где расположен сейф? — прошептал он.
— Нет.
— Тогда придется включить свет.
Немного пошарив в потемках, молодой человек в конце концов нащупал выключатель, да так и замер, не в состоянии шевельнуться и лишь испуганно тараща глаза, — в кресле сидел сэр Реджинальд и с улыбкой взирал на молодых людей.
— Мисс Лайтфизер, если не ошибаюсь? — спросил девушку хозяин дома.
— Да… добрый вечер, сэр…
— Добрый вечер, мисс…
— Ваш праздник удался на славу…
— Благодарю. А могу я спросить, кто этот джентльмен?
— Мой… э-э-э… мой…
— Понимаю.
— Его зовут Гарри Комптон.
— Правда?
— Да, сэр… во всяком случае, я так думаю… потому что недавно он уверял, будто его зовут уж я не помню как, но нельзя же верить всем его россказням…
Гарри взмок, как мышь. Что еще выболтает эта идиотка? Зато сэра Реджинальда сцена, по всей видимости, очень забавляла.
— Даже так, мисс?
— Представьте себе, Гарри пытался уверить меня, будто он не торгует кукурузными хлопьями, а… Готова спорить на что угодно, не догадаетесь!
Демфри, запомнивший фамилию молодого человека, чуть не ответил, но вовремя прикусил язык.
— Право, должен признать, что…
— Шпион!
Гарри оцепенел. Это конец… Заявить такое человеку, который по долгу службы не может не опасаться шпионов! Настоящее убийство! Комптон подумал о Самсоне, некогда преданном Далилой… Очень похоже, вот только он в отличие от древнего героя явно не в состоянии сокрушить стены Скотленд-Ярда… Но сэр Реджинальд только улыбнулся молодому человеку.
— Что за странная мысль?
Гарри хотелось ответить, выдумать хоть что-нибудь, но он не мог издать ни звука — парализованные страхом мускулы отказывались повиноваться. Пенелопа поспешила на помощь:
— Он очень застенчив, сэр… А стоит чуть-чуть повысить голос — вообще падает на колени, клянется, что недостоин жить, и просит прощения…
— Очень интересно, правда?
— Да, я думаю, нам придется сходить к психиатру. Извините, что мы вас побеспокоили, сэр, но мы думали, что в кабинете никого нет. Мы зайдем сюда попозже, сэр.
Комптон, который начал было переводить дух, снова задохнулся от страха. На сей раз он уже не сомневался, что пропал. Но сэр Реджинальд с самым добродушным видом встал.
— Если вам надо посекретничать, охотно уступаю место, тем более что мне все же надо выйти к гостям, иначе леди Демфри по-настоящему рассердится.
Не желая уступать хозяину дома в любезности, Пенелопа сделала изящный книксен.
— Глядя на вас, сэр, никогда не поверишь, что вы способны на нечестный поступок!
Сэр Реджинальд уже подошел к двери, но, услышав слова девушки, удивленно обернулся:
— Простите?
Гарри хотелось стукнуть чем-нибудь Пенелопу по голове и хотя бы так заставить умолкнуть. А она меж тем продолжала:
— Представляете, что должен испытывать молодой человек, если его отца ни за что ни про что посадили в тюрьму?
— Вероятно, это очень грустно, но не понимаю, почему вы задали подобный вопрос именно мне.
— А разве не в ваших силах восстановить честное имя отца Гарри?
— В моих силах?
Комптон слегка покачнулся и рухнул ничком без сознания. Когда он снова пришел в себя, сэр Реджинальд поддерживал его голову, а Пенелопа пыталась влить в рот виски. Увидев, что Гарри открыл глаза, сэр Реджинальд выпрямился:
