Африка не преувеличивал. Двухэтажная асиенда была великолепна. Богатство и элегантность убранства лабиринта гостиных и тайных альковов поражали глаз. А когда вы уже совсем было отчаивались выбраться из сумрака переходов, взору вдруг открывался залитый солнцем внутренний дворик, выложенный плиткой и об саженный кизилом.
Даже мрачная роскошь и устремленность к небу средневековых европейских соборов, в которых Мэр Фрэнсис побывала перед поступлением в монастырь, не произвели на нее столь сильного впечатления.
Так вот, Трейси словно бы и не услышала тогда, вежливой просьбы девушки оставить ее одну, чтоб привести себя в порядок. Мэри Фрэнсис обеспокоило рвение, с которым домоправительница взялась за раз уборку багажа, поскольку она и сама толком не знала, что, лежит у нее в чемодане. Ей не хотелось, чтобы Трейси неожиданно наткнулась на что-нибудь, что ей видеть не следовало, скажем, возбуждающее нижнее белье или секс-игрушки.
– Чувствуйте себя как дома, – весело щебетала Трейси, ловко развешивая на плечиках один наряд за другим и убирая их в огромный стенной шкаф. – Дом полностью в вашем распоряжении. Мистер Кальдерон просил так и передать вам. – Еще одна заученна улыбка, и она продолжила: – Однако в доме есть одно два места… Хозяин не хотел бы, чтобы его там трево жили. Полагаю, его желание вполне понятно. Это прежде всего его офис с рабочим кабинетом и небольшая выставочная галерея для антиквариата в самом низу, где он принимает посетителей только по предварительно договоренности.
«Это та комната, о которой говорил Африка, та самая камера пыток», – промелькнуло в голове Мэри Фрэнсис. Домоправительница вопросительно смотрела на девушку, будто ожидая подтверждения, что та все правильно поняла.
– Разумеется, у меня и в мыслях нет мешать работе мистера Кальдерона, – заверила ее Мэри Фрэнсис, мгновенно приняв решение, что, как только представится возможность, она тут же наведается в офис, а затем и в галерею. Блю говорила ей, что полицейские обыскали квартиру Брайаны, но ничего не нашли. Но Блю была твердо убеждена, что тот, кто убил Брайану, наведался к ней на квартиру еще до прибытия полицейских и забрал старинный кулон. По замыслу Блю, Мэри Фрэнсис предстояло обыскать дом Кальдерона, чтобы найти кулон. Потому то Блю так и добивалась своего последнего задания.
Кроме того, Блю не сомневалась, что почетный гость Уэбба Кальдерона – Алехандро Кордес каким то образом связан с этой историей. С Кордесом Брайана тоже работала. Похоже, именно она рассказала Блю, что кулон считается частью национальных сокровищ, присвоенных семьей Кордесов, во всяком случае, семья считала их своей собственностью, и что Алехандро уговаривал Уэбба продать ему эти сокровища через международный черный рынок.
Теперь Мэри Фрэнсис предстояло отыскать кулон. Она не верила собственному счастью – целая ночь была в ее распоряжении. Но следовало остерегаться Трейси. Судя по тому, как скрупулезно она разбирала вещи, от взгляда этой женщины ничего не укроется.
– Спасибо! – Мэри Фрэнсис произнесла это короткое слово куда более решительным, чем обычно голосом. Ей даже самой понравилось, как это прозвучало. – Я закончу сама.
Она выхватила из рук Трейси черный блестящий купальник и посмотрела на нее в упор. Мэри Фрэнси решила во что бы то ни стало выдворить домоправительницу из комнаты, даже если ради этого придется пойти на конфликт. Нельзя допустить, чтобы она запустила руки в рюкзачок с аппаратурой. А как раз рюкзачком-то собиралась теперь заняться Трейси, успевшая управиться с содержимым чемодана и сумки.
«Удобный способ проверки гостей», – отметил Мэри Фрэнсис, когда домоправительница, сухо поклонившись, с извинениями удалилась. Мэри Фрэнсис же запихнула рюкзачок под кровать. Позже она поищет более надежное место. А сейчас надо придумать, как связаться с Блю и рассказать ей обо всем, что случилось.
На старинном письменном столе стоял золотой телефонный аппарат, украшенный чеканкой, но Мэри Фрэнсис опасалась —, что он прослушивается. В рюкзачке у нее лежали мини-компьютер и сотовый телефон, но с их помощью можно было связаться только с агентством. Кстати, необходимо сообщить о прибытии, ибо молчание Блю вызовет в агентстве законное беспокойство.
«Ладно, Весельчак, – вспомнила она прозвище своего связного в агентстве, – сейчас поговорим».
Минуту спустя, расположившись за письменным столом, она, отыскала почтовый ящик Блю и в нем просьбу известить о прибытии на место. Что она и сделала, коротко уведомив их, что находится уже у Кальдерона, что в доме никого нет, а его самого ожидают только наутро.
Ответ поступил незамедлительно.
Хорошо, что вы на месте. Пожалуйста, еще раз повторите меры предосторожности и предписания протокола, принятые в агентстве. Знаю, что это нудно, однако у нас за плечами двадцать пять лет безупречной службы, и мы не можем забывать о своем международном престиже.
Думаю, вам бы не хотелось запятнать честь агентства.
Мэри Фрэнсис подавила бунтарское желание ответить: «Да, черт побери, еще как хотелось бы!» Но она набрала одно лишь слово «нет», И на дисплее появились пункты протокола:
Девушки, представляющие агентство, всегда почтительны, элегантны и никогда не забывают девиз агентства: «Полное удовлетворение всех желаний клиента»…
«Что правда, то правда, – подумала Мэри Фрэнсис, читая предписания, – это действительно ужасно нудно, да к тому же отдает шовинизмом». И с усмешкой призналась себе, что в ее жизни это уже вторая организация занимающаяся предоставлением услуг, только в монастыре у нее не было электронного адреса для связи, если дело принимало нежелательный оборот.
* * *
Брайана сумела бы найти доступ к компьютерным файлам Кальдерона быстрее, чем Гудини. Но Мэри Фрэнсис не Брайана и не Гудини. Она вздохнула, удрученная собственным бессилием, и откинулась на спинку кожаного кресла, не замечая, как натужно заскрипели его пружины.
Стояла глубокая ночь. Офис Кальдерона она нашла без труда, торопливо обыскала его, но ничего интересного не обнаружила. Собираясь уходить, она заметила компьютер. Возможно, именно из-за компыотера ей не позволено заходить сюда? Мэри Фрэнсис решила пошарить в электронной памяти машины, но так и не сумела добраться до файлов Кальдерона – не знала пароля. Скорее всего в компыотере нет ничего, кроме информации о счетах клиентов выставочной галереи, но лучше бы все-таки убедиться в этом воочию.
Мэри Фрэнсис так злилась на себя, что даже вспомнила наставления сестры Фулгенции, твердо верившей, что терпение – суть совершенства и мать всех добродетелей. Она не уставала повторять это послушницам при каждом удобном случае. Если она права – Мэри Фрэнсис сирота и безнадежно порочна, как легко справлялась с компьютером Брайана! У нее был настоящий роман со стареньким, дребезжащим школьным компьютером. Работать на нем она любила не меньше, чем мучить мальчишек своей красотой. Она освоила машину досконально. Была единственным хакером в школе и знала все про закрытые файлы и доступ к ним. Сама Брайана, чтобы закрыть доступ посторонним к своим личным материалам, пользовалась сокращенным нецензурным словом. Брайана и Блю бормотали это слово во время молитв достаточно громко, чтобы другие девочки их слышали; сестры же думали, что они читают молитвы. Девочки давились от смеха, а Мэри Фрэнсис ужасно страдала. Ее сестра обожала скандалы и шум вокруг себя, она жила этим, неудивительно, что в качестве личного пароля она выбрала самое грязное слово, которое знала.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
