— Как скажите, госпожа…
Я начал прикидывать, каким именно званием «наградить» княжну, но придумать ничего не успел:
— Просто госпожа, курсант Романов, просто госпожа, — с довольным видом заявила та. — А вы умеете угодить девушке… — Евгения развернулась, подхватила зажимающую ладошкой рот Тамару, и они с гордым видом удалились к столам.
Братья переглянулись, хмыкнули, а их общее мнение решил озвучить Николай:
— Ишь ты, госпожа нашлась! А так, в общем и целом, лично мне показалось, что все прошло вполне пристойно…
После обеда по расписанию было семинарское занятие по предмету из области точных наук с каким-то труднопроизносимым названием, на котором я, понятно, тоже отсиделся, устроившись «на галерке» и уткнувшись в телефон. А последней парой на сегодня была история военных конфликтов уже на территории российской империи, которую я с удовольствием послушал.
Покидая учебный корпус, в котором провёл фактически весь день, я постарался сформулировать для себя первые впечатления. Во-первых, в училище давали довольно-таки неплохое образование, не зря в свое время дед Михаил мне так нахваливал это учебное заведение, да и то, что его традиционно заканчивали Романовы, говорило о многом. Во-вторых, генерал Ушаков был абсолютно прав, когда говорил об учащихся и выпускниках как об одной большой семье, и примеров, подтверждающих это, я знал немало, взять хотя бы дружбу моих обоих дедов. В-третьих, воспитание в военной среде закаляло характер, учило организованности, порядку и командной работе. В-четвертых, развитие физических данных с владением стихиями. Ну и напоследок бытовые условия, которые в училище были на высоте: просторные и удобные аудитории, техническое оснащение которых не вызывало никаких нареканий, свои столовые в каждом учебном корпусе, общежития, спортгородок, да и огромная, хорошо распланированная территория самого училища создавала приятную иллюзию нахождения как бы в отдельном городе. Да и с обслуживающим персоналом было все в порядке, недаром везде такая чистота и порядок.
Подводя итог своим впечатлениям и сравнив все эти плюсы с достоинствами учебы в университете, я пришел к одному простому выводу: в училище действительно хорошо, но свобода дороже! А царственный дед может благополучно пойти лесом: сам виноват в том, что приставил к внуку для воспитания Прохора, который и устроил мне в детстве полное подобие армейки. Хватит, наигрался!
С другой стороны, соблазн велик! Расслабься и получай удовольствие: утром тебя поднимут, зарядку сделать заставят, в строю до столовки доведут и накормят. С учебой, конечно, уже сложнее, но лекции с семинарами ты хрен прогуляешь, а значит, хоть какие-то знания в твоей голове отложатся. А потом время самообучения, то бишь выполнение домашнего задания, ужин и в десять вечера баиньки! А на следующий день все по новой. Красотища!
Погнав от себя эти коварные мысли поганой метлой, я попытался сосредоточиться на планах на выходные и даже не стал спрашивать у Зверева о тех непонятных сокращениях, которые заметил в расписании занятий.
* * *
— Ну что, сынок, спустил пар? — Император с интересом разглядывал явно похмельного старшего сына.
— Не до конца, — поморщился тот. — Есть ещё что спускать, слишком много за эти годы накопилось.
— Понятно, — хмыкнул император. — Даю тебе время до понедельника в себя прийти, а там извини — работать пора, да и пить тебе надо завязывать, а то ты меня пугать уже начинаешь. Договорились?
— Договорились, — буркнул Александр.
— Как там Алексей?
— Еще не уточнял, времени не было.
— Времени у тебя не было? — опять насупился император. — А твой сынок времени даром не терял. Я Пафнутьеву приказал тебе ничего не говорить, сам хотел обрадовать. Садись и смотри. — Он указал на плазму.
Через десять минут экран плазмы погас, а цесаревич повернулся к императору и сказал:
— А что, нормальный ход. Теперь за репутацию нашего гордого Алексея я спокоен. Это он заставил Ушакова все это организовать?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Хуже, — ухмыльнулся Николай. — Тот сам все это устроил.
— И где генерал? Надеюсь, не в Бутырке? А то ты можешь…
— На месте твой Ушаков и даже при погонах. Получил устное внушение.
— А Удовиченко?
— Тот не при делах. Саша, а ты ничего странного в записи не заметил?
— Ты гнев имеешь в виду? — пожал плечами цесаревич. — Заметил, конечно. А что в этом странного? Просто Алексей решает свои задачи наиболее оптимальными средствами, как его и учил Белобородов. В этот раз он использовал гнев, в следующий раз морду кому-нибудь набьет или конечности поломает, может сжечь… Дело-то житейское. Ты мне лучше свое отношение к произошедшему озвучь.
— А оно тебя правда волнует? После совета рода-то? — Александр никак не прореагировал на слова отца. — Хорошо… — И он проговорил то же, что и раньше жене и брату. — Надеюсь, ты не поделишься этой информацией с Алексеем?
— Не поделюсь.
— Очень хорошо. — Император встал и подошел к окну. — А пока пусть малец куражится, но под твоим чутким отеческим контролем. Меня сейчас другой вопрос волнует: как бы родичи не взбунтовались после другого его обещания.
— Ты имеешь в виду отказ Алексея их править?
— Именно. — Император повернулся к сыну.
— Отец, я тебя не узнаю! — цесаревич откинулся в кресле. — Род против тебя никогда не пойдёт. Самое большее, что они могут, — это постоянно ныть и доставать нас этими просьбами.
— Ты в этом уверен, Саша? — изогнул бровь император.
— Абсолютно, — кивнул тот.
— Соображаешь, — удовлетворённо кивнул Романов-старший. — Не все ещё мозги пропил.
— Прекращай, отец, — поморщился цесаревич. — У тебя всё?
— Есть ещё один момент, о котором ты должен знать. Сегодня утром по дипломатическим каналам пришло сообщение, что на следующей неделе в Москву с неофициальным визитом прилетает старшая внучка короля Франции принцесса Стефания. Едет она якобы навестить свою подружку, Кристину Гримальди, но мне кажется, что цель у визита совершенно другая. Догадываешься какая?
— По Алёшкину душу?
— Именно. Сохраняют надежду наши европейские… партнеры на укрепление отношений через брак с наследником российской империи. Помнишь, как вокруг тебя в свое время немецкая с английской принцесски вились?
— Такое забудешь… — ухмыльнулся цесаревич. — И ведь не пошлешь прямым текстом, иначе разрыв дипломатических отношений.
— Мне надо тебе объяснять, как должен вести себя великий князь Алексей Александрович при общении с этой Стефанией?
— Не надо.
— Вот и проследи за сыном! А то ему опять вожжа под хвост попадет, и начнет он решать свои проблемы самыми что ни наесть оптимальными способами. — И без перехода добавил: — Перед Михаилом Николаевичем извинился за свое отвратительное поведение в Бутырке?
— Еще вчера.
— Всё, свободен, — буркнул император и добавил в спину удаляющемуся сыну: — Сашка, очень тебя прошу, прекращай бухать! И к матери зайди, она за тебя волнуется.
— Обязательно, — донеслось от двери.
* * *
Добравшись до своей комнаты, я только собрался скидывать берцы, как в дверь постучались. Открыв, увидел капитана Уразаева, в руках которого был объемный пакет, который он мне и протянул.
— Курсант Романов, здесь учебный план и учебники по соответствующим предметам. Предлагаю не терять времени и посвятить предстоящие выходные дни наверстыванию упущенного.
Я взял пакет, прикинул про себя, что интересоваться последствиями своего утреннего выступления у Уразаева бессмысленно и решил просто уточнить:
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Господин капитан, означает ли это, что увольнительную мне не дали?
— Именно это и обозначает, — кивнул он. — До особого распоряжения, курсант Романов, вы не имеете права покидать расположение училища. Повторю еще раз свой совет: посвятите все свободное время изучению соответствующих учебных дисциплин. Я как ваш курсовой офицер очень надеюсь, что вы все же сумеете сдать зимнюю сессию на положительные оценки. В случае затруднений можете обращаться ко мне в любое время.
