Читаем без скачивания Кроваво-красная текила - Рик Риордан

— Ты ведь знаешь, каково это: жить в тени собственного отца? — спросил он. — Ты должен знать.

Наверное, он предлагал мне мир. Теперь, оглядываясь назад, я понимаю, что мне следовало его принять.

— Ты сам сказал, у нас даже общего дерьма быть не может, — ответил я.

Келлин довел меня до двери, где нас поджидала миссис Шефф. Должно быть, ослепительная улыбка хозяйки дома осталась лежать в стакане в какой-нибудь другой комнате — Кэнди едва открывала свой суровый рот, когда заговорила со мной.

— Мистер Наварр, я самым настоятельным образом рекомендую вам воздерживаться от посещения моего дома без приглашения.

— Благодарю за гостеприимство, мадам.

Я вышел на крыльцо. Дождь прекратился, и тучи уходили на юг, к Мексиканскому заливу. Через десять минут о грозе будут напоминать лишь согнутые деревья и мокрые машины, быстро высыхающие на солнце.

— Я забочусь о своей семье, — сказала мне Кэнди. — У меня больной муж, мой сын мне очень дорог, и я должна думать о репутации Шеффов.

— И довольно крупной строительной фирмы.

Она едва заметно кивнула.

— Я не позволю, чтобы нашу семью или друзей изваляли в грязи.

— Один вопрос, мадам, — сказал я.

Она посмотрела на меня.

— Вы всегда наблюдаете со стороны за кулачными боями сына? — спросил я. — Мне показалось, что вы готовы принять участие в поединке вместо него.

Для женщины с таким происхождением Кэнди Шефф продемонстрировала удивительное проворство, захлопнув дверь перед самым моим носом.

Глава 24

В компании с радиоприемником, на обочине I-10, мне пришлось прождать почти два часа, прежде чем мимо промчался «БМВ» Дэна, легко делавший восемьдесят пять миль в час. Лишь сочетание удачи и напряженного движения позволило мне держаться за мистером Шеффом-младшим, который направлялся в сторону центра города.

Когда я нашел канал 1200[53] и не выключил его сразу, наступил отрезвляющий момент. Два часа спустя он все еще работал, я же продолжал повторять себе, что это всего лишь ностальгия по мучительным поездкам в Рокпорт с родителями. Сейчас меня такие вещи не интересовали. И я не приближался к тридцатилетнему возрасту.

«Главная проблема нашей страны, — вещал Карл Уиглсворт, — состоит в том, что социалисты управляют школами».

О, Техас. На мгновение я пожалел, что рядом нет Майи. Карл быстро привел бы ее в состояние очаровательного ступора.

По дороге к центру я наблюдал за задними габаритными огнями «БМВ» Дэна с расстояния в сотню ярдов и думал о своем визите к Шеффам. Во-первых, возникла проблема: кто-то — полицейские, Шеффы или даже Кембриджи — пытался выставить дело в таком свете, будто в исчезновении Лилиан нет ничего особо страшного. По какой-то причине никто не хотел считать его похищением.

«Не беспокойся, возможно, она просто уехала из города».

Ривас не стал бы так нагло врать столь высокопоставленной семье, если бы у него не имелось серьезных причин и если бы ему не позолотили ручку. Если он действительно придерживает расследование, значит, он получил указание от какой-то крупной шишки.

И еще Дэн. Он солгал относительно Бо. И к тому же не выглядел как человек, который понимает, что он делает. Может быть, на него так подействовало исчезновение Лилиан, но у меня сложилось впечатление, что жизнь Дэна Шеффа пошла прахом не из-за женщины, если только эта женщина не его мать.

Мне все еще требовалось остаться наедине с Дэном, подальше от Келлина и системы охраны Доминиона, реагирующей через тридцать секунд, чтобы спросить у него, почему он настаивает на продолжении отношений, которые, если судить по записной книжке Лилиан, завершились несколько месяцев назад.

Но сначала был рабочий день, который начинался на огромной строительной площадке на пересечении Басс-роуд и автострады Макалистер — наполовину законченный стрип-молл,[54] где прежде располагалась ныне прекратившая свое существование компания «Аламо Цемент», совсем рядом с домом моей матери. Дэн остановился возле трейлера с черно-белым логотипом «Шефф констракшн» на боку.

Я огляделся по сторонам и пробормотал:

— Черт возьми.

Конечно, мать рассказывала мне об изменениях в нашем районе, время от времени даже посылала вырезки из газет, но меня все равно поразило увиденное.

Компания «Аламо Цемент» являлась самым крупным частным владением в Аламо-Хайтс столько, сколько я себя помню. Его внешнюю границу вдоль Такседо и Накодочес отмечали акры высаженных деревьев, тропинки, по которым никто не гулял, и тенистые рощи, созданные для отвода глаз за квадратной милей, окруженной высоким забором. И только если обойти кругом, вдоль полотна железной дороги на Басс-роуд, можно было увидеть уродливую сторону бизнеса по производству цемента — четыре бежевые дымовые трубы и массивный клин завода, запыленные грузовики и товарные вагоны, которые, как казалось, никогда не приходят в движение. Мощные прожектора горели круглые сутки, из-за чего это место напоминало пусковую площадку для ракет на особенно пустынной части луны. В центре карьера, на территории, прозванной Цементвиллем, жили рабочие латиноамериканцы в таких жалких хижинах, что создавалось впечатление, будто их перенесли из Ларедо или Пьедрас-Неграс.

Конечно, богатые белые американцы едва ли видели эту часть города. Мы встречались с детьми из Цементвилля в школе — ребята из очень бедных семей, смуглые и постоянно голодные, по иронии судьбы попадали в самую богатую муниципальную школу в этом районе. Они сидели на ступеньках у входа, старались держаться вместе, а их со всех сторон окружали рубашки «Изод»[55] и «Катлас Суприм».[56] Ральф Аргуэлло благодаря американскому футболу один из немногих сумел оторваться от стаи. Большинство из них исчезло после выпуска, снова растворившись в карьерах.

Теперь, спустя четыре года после продажи земли, требовалось только перестроить завод, и создавалось впечатление, что Шеффы с этим справятся. Остов здания и дымовые трубы торчали на своем прежнем месте в окружении разбитых грузовиков и тракторов и двадцати акров сорняков, обнесенных колючей проволокой. Все остальное изменилось.

Дорога к автостраде Макалистер шла через территорию старого завода, мимо огромного каньона искусственного происхождения — прежде там находился карьер, теперь же расположились дома за миллион долларов. Хижины Цементвилля снесли, их сменили поле для гольфа, церковь и несколько ресторанов. Стрип-молл, который строила компания Дэна, находился в тени старого завода.

Дэн вышел из «БМВ» и минут пять беседовал с прорабом. Тот говорил медленно, все время поглядывая на чертеж, Дэн хмурился и кивал, словно делал вид, что понимает. Наконец, к видимому облегчению прораба, Дэн сел в свой «бимер» и уехал.

— Что ж, рабочий день закончен, — сказал я, сообразив, что Дэн возвращается в Доминион.

Однако мы поехали совсем в другую сторону — на шоссе I-35, на юг, почти к окраине города, где свернули в «зону боевых действий»,[57] с множеством многоквартирных домов. Когда я в последний раз проезжал здесь, стены зданий украшали светящиеся маргаритки семидесятых. Теперь на их месте неоновый спрей прославлял «Аларкенс» и «Диаблитос».[58]

«Молодость Америки — вот ключ, — сказал мне из приемника Карл Уиглсворт. — Когда, наконец, мы перестанем принимать извращенный образ жизни, уничтожающий наших детей?»

— Продолжай извращаться, — ответил я радиоприемнику.

Мне становилось все труднее следовать за Дэном незаметно. И с самого начала это было непросто — не стоит забывать, что я сидел в своем «Оранжевом Чудище». Учитывая, что я проехал на нем тридцать миль из одного конца города до другого, я вряд ли мог рассчитывать на то, что не привлеку к себе внимание. К счастью для меня, Дэн видел, что происходит вокруг него, не больше, чем зарывшийся в землю броненосец. В противном случае, я с тем же успехом мог включать фары дальнего света или постоянно махать ему рукой.

Мы ехали мимо строительных площадок, брошенных участков и скудных лугов, на которых пасся худосочный скот, по направлению к сборным домам офисного комплекса, выглядевшего так, будто его построили тридцать секунд назад. Он как будто с опаской присел на корточки на пустыре, расположенном в южной части города и окруженном плотными рядами шалфея и петуний — неизвестно как сюда попавшими — и куда более подходящей высокой оградой из колючей проволоки. На въездных воротах красовалась огромная стилизованная буква «S», белая, в черном круге.

Дэн припарковался перед воротами и прошел через главный вход так, словно был здесь хозяином. Я остановился рядом с лугом и попытался сделать вид, что попал сюда совершенно случайно.

«Думай и веди себя так, будто ты корова», — велел я своему «Фольксвагену».

Мы с Карлом Уиглсвортом скрасили время ожидания чудесной длинной беседой о местной политике. Он рассказал мне о социалистах, сражающихся за сохранение окружающей среды в районе водоносного бассейна Эдвардс, и сообщил, что их деятельность, скорее всего, приведет к гибели Западной Цивилизации. Затем Карл упомянул о новой программе выпуска облигаций в поддержку изобразительного искусства, которую сумел недавно провести член городского совета Фернандо Асанте. Карл относился к ней скептически.