Давайте же детально проверим гипотезу о том, что развитию советской науки мешало отсутствие свободы творчества. Впрочем, это уже было сделано и гораздо более профессионально, чем мог бы сделать я. Как пишет известный американский советовед и историк науки Л. Грэхэм, для того чтобы ответить на вопрос, что же важнее для науки — интеллектуальная свобода или деньги, свобода творчества или финасирование, — достаточно сравнить сталинский СССР и постсоветскую Россию.
В своей книге Грэхэм доказывает, что опыт СССР и России убедительно показывает, что финансирование гораздо важнее, чем так называемая свобода творчества. Свобода для развития науки в СССР практически не имела значения, потому что никакая свобода не заменит финансирования и ответственности за конечный результат.
Например, Грэхэм пишет, что хотя шпионаж играл важную роль в создании атомной бомбы в СССР, но большая часть аналитиков сходится во мнении, что без этой информации создание атомной бомбы было бы задержано не более, чем на год или два. Более того, СССР разработал водородную бомбу, используя свой собственный оригинальный дизайн, и СССР имел водородную бомбу, готовую к доставке к цели, раньше, чем США.
Итак, советский пример убедительно доказывает, что для развития науки гораздо важнее хорошее финансирование, чем свобода творчества. Да и на Западе финансирование ученого прямо зависит от результатов, полученных данным ученым. Лучше результат — лучше финансирование, хуже эффективность — хуже финансирование.
Почему советские ученые работали так верно на «тоталитарную» (кавычки мои. — Авт.) систему, которая их могла жестоко наказать, спрашивает Л. Грэхэм и находит четыре основные причины.
Первая причина состоит в природе СССР. Ученые верили в освобождающую силу социализма для человека. Хотелось бы добавить, что советские ученые, вышедшие не из элиты, а из недр народа, ценили возможности, которые давала талантливым людям высокая вертикальная мобильность при социализме.
Вторая причина в том, что наука позволяла ученым избегать прямого контакта с окружающей средой «советского тоталитаризма». Наука служила им как бы скорлупой. Кстати, то же наблюдалось и в США во время протестов против Вьетнамской войны.
Третья причина в том, что советское правительство, как пишет Л. Грэхэм, финансировало науку и технологию, работающие для оборонки, так интенсивно, что скорее всего, не найдется другой такой страны в мире и в истории.
Наконец, в-четвертых, огромное значение для развития науки имел идеологический фактор. Советские идеологи постоянно подчеркивали очень большую роль карьеры в науке и технологии, гораздо большую, чем в других профессиях. Желание студентов стать учеными и инженерами росло в СССР астрономическими темпами.
* * *
В последние годы причины отставания советской науки интенсивно обсуждаются. Выдвинуто несколько гипотез, объясняющих причины этого феномена. Среди них — неправильная идеология марксизм, предательство элиты…
Но тщательный анализ этих гипотез на соответствие фактам показывает, что ни одна из них не выдерживает такой проверки. Тогда что же это за таинственный фактор, а может, факторы? Давайте рассмотрим этот вопрос несколько подробнее.
Наука в СССР была очень развита и достигла огромных успехов. Она была второй в мире после американской науки. Одной из гипотез, которую можно выдвинуть для объяснения того факта, что в позднесоветские годы советские стали отставать от американских, является факт уменьшение темпов прироста ее финансирования. Однако судить о том, как финансировалась советская наука, очень сложно. Дело в том, что все эти данные имели в те годы секретный характер.
Одни исследователи пишут о том, что в СССР шло снижение доли бюджета в финансировании науки. Так Л. Грэм сообщает, что в 1966 году 2,2 % от национального дохода СССР шло на науку. Этот показатель был сравним с развитыми странами Запада. В 1976 году этот показатель упал до 0,8 %.
Правда, потом тот же автор указывает, что в последние годы советской власти затраты на науку (видимо, включая оборонку. — Авт.) находились на уровне 5 % от национального дохода.
Другие исследователи дают цифры финансировании советской науки порядка 3–3,5 % от ВВП Советского Союза, который был больше, естественно, чем ВВП России. Сегодня же Россия тратит на науку порядка 1,5 % от ВВП. В СССР в 1989 году на науку и управление тратилось 26 из 666 млрд. рублей национального дохода, то есть 3,9 %..
В 1991 году фундаментальные науки получали 0,96 % от ВВП и 3,86 % от расходной части бюджета, что было одним из самых высоких показателей в мире. Однако значительная часть этих расходов была связана с научными исследованиями для оборонного комплекса. Приблизительно один процент из бюджетных средств, выделяемых на науку, шел на космические исследования. Вместе с тем с 1970 по 1980 год удельные вес расходов на развитие науки из бюджета снизился с 61 % до 54 %.
Вот еще одни цифры — расходы на науку из госбюджета СССР и других источников (млрд. руб., в скобках прирост в % по сравнению с предыдущей пятилеткой).
Расходы на науку из госбюджета СССР:
1971–1975 гг. — 77 (30 %)
1976–1978 гг. — 98 (21 %)
1981–1985 гг. — 131 (33 %)
Наконец, приведу ссылки на западные источники. 15 января 1987 года журнал Nature сообщил, что СССР является государством, тратящим на НИОКР 3,73 % от его бюджета. В Германии — 2,84, в Японии — 2,77, США— 2,72, Британии— 2,18–2,38 (по разным источникам), во Франции — 2,1 %.
Средств в науку вкладывалось немало, однако большей частью они шли в сферу ВПК — 75 % вложений в сферу НИОКР в СССР так или иначе приходилось на науку, работающую на военно-промышленный комплекс… Абсолютные же расходы на науку (в сравнимых ценах и материалах) в СССР составляли 58 % от американского уровня.
В 1990 году доля финансирования фундаментальных исследований в СССР составила менее 7 % всех расходов на науку, тогда как в США этот показатель равнялся 12 %.
* * *
Итак, вроде бы тенденции к недофинансированию на основе опубликованных цифр не наблюдается. Однако все эти мифы об очень высоких тратах на науку в позднесоветские годы разбиваются при сопоставлении их с натуральными показателями. Хотя точные цифры затрат на науку в СССР не публиковались из-за существенной доли ресурсов, идущих на военную науку, тем не менее о финансировании науки можно судить по росту числа научных сотрудников и аспирантов.
В СССР количество аспирантов и научных сотрудников прямо пропорциональны затратам на науку, так как финансирование шло через централизованное выделение ставок. Поэтому по росту числа сотрудников можно судить о затратах на науку.
Число аспирантов в СССР Год Число аспирантов (тыс. чел.) 1950 21,9 1955 29,4 1960 36,8 1965 90,3 1970 99,4 1975 95,7 1980 96,8 1985 97,4 1988 97,6Видно, что, если до 1965 года число аспирантов росло с большой скоростью, то после 1970 года оно стабилизировалось.
Интересно сопоставить прирост числа научных работников и прирост национального дохода.
Среднегодовые темпы прироста численности научных работников и прироста национального дохода
Годы Темпы прироста числа ученых (%) Темпы прироста национального дохода (%) 1950–1960 8,1 10,3 1960–1970 10,1 7,1(7,3) 1970–1980 4,1 4,2(4,84) 1980–1990 1,4 2,1(2,1)Прирост числа ученых достаточно хорошо коррелирует с темпами прироста национального дохода (коэффициент коррелляции Пирсона 0.84). С 1967 года темпы развития аспирантуры стали отставать от темпов роста научных работников. Причем аспирантура даже сократилась, особенно очная. Другими словами, качество подготовки научных кадров стало падать, и их прирост замедлился.
