– Он в порядке, с ним все хорошо, – сказал он, подходя на шаг. – Он прибежал вслед за мной. Хоррок его расседлал и смотрит за ним.
Кристи расслабился и закрыл глаза, позволив Уильяму Холиоку вновь прижать себя к твердой земле.
– Богом клянусь, Кристи, я не видел, как ты упал, – торопливо заговорил Джеффри. – Я бы остановился, если бы заметил! Я и не знал, что тебя рядом нет, пока не доскакал до конца парка. Когда я увидел, что твой конь бежит за мной один, я глазам не поверил. Уильям был здесь – мы бросились назад со всех ног.
Кристи не открывал глаз, на ощупь изучая у себя над ухом шишку величиной с яйцо. Он пытался понять, что там говорит Джеффри. Ведь все это ложь, разве не так? Как он мог не заметить его падения? Но его раскаяние так правдоподобно звучит, а сожаление выглядит таким искренним…
– Как это случилось? – спросил Холиок, прижимая свой носовой платок к пульсирующей ране на плече Кристи.
Он внимательно посмотрел на Джеффри, который принялся усердно похлопывать себя хлыстом по голенищу сапога.
– Мой конь споткнулся, – медленно ответил Кристи. – Я упал.
– Вы – упали? – В голосе Трэнтера слышалось недоверие. – Упали – вы?
– Я упал, – повторил Кристи. С Джеффри он будет разбираться потом, без свидетелей. – Я не так уж и разбился. Помогите мне встать.
Они не хотели, но он настоял. Головокружение сразу дало себя знать, но могучая рука Холиока подхватила его, когда он зашатался, и спустя несколько секунд Кристи почувствовал себя достаточно сильным, чтобы идти.
– Возьми моего коня, – предложил Джеффри, подводя вороного.
Жеребец запыхался, у него тяжело вздымались бока, из ноздрей с шумом вырывалось дыхание.
– Нет, я пешком.
– Не дури, сядь на моего…
– Я сказал, пойду пешком.
Холиок и Трэнтер тревожно переглянулись. Впалые щеки Джеффри покрылись румянцем. Он постарался, чтобы его голос звучал как можно небрежнее:
– Ну и иди своей дорогой, старый дурак. Раз я тебе не нужен, то могу ехать домой. Холиок сказал, что у меня посетители, лондонские друзья неожиданно нагрянули. Иди прямо в дом, Кристи, будь пай-мальчиком. Я скажу Энни, что ты скоро будешь. Она прирожденная сиделка и мигом приведет тебя в чувство. – Он подождал ответа, но Кристи промолчал. – Ну, ладно.
Джеффри вскочил на своего фыркающего жеребца, отсалютовал всем с деланной беззаботностью и ускакал прочь.
С Уильямом и Трэнтером в качестве костылей Кристи мог передвигаться, не прилагая уж слишком нечеловеческих усилий. Увидев, что раны его не смертельны, Трэнтер не смог удержаться от того, чтобы его не поддразнить:
– Ну, ваше преподобие, вам ли не знать, какой я охотник по утрам ходить в церковь, но теперь, можно сказать, я своего не упущу. Буду в ближайшее воскресенье как штык, не беспокойтесь. Еще с вечера место забью, в первом ряду в самом центре, чтобы золотой момент не прозевать…
– Заткнись, – проворчал Кристи. Холиок издал сдавленный звук, перешедший в кашель, когда священник свирепо взглянул на него.
– Вся округа, наверно, знает уже об условиях пари, – предположил он, и никто ему не возразил.
Джеффри придется ответить за большее, чем он может себе представить.
– За все графство не ручаюсь, – тут же подхватил Трэнтер с издевательской услужливостью, – ни в каком разе. Нет, похоже, один только наш приход, не больше.
Кристи закатил глаза. Началось. Они с Трэнтером вот уже несколько лет вели добродушную перепалку на тему о том, что ждет бессмертную душу бедного шахтера, если он не будет чаще ходить в церковь, реже заглядывать в паб и не оставит в покое женщин. Кристи всегда казалось, что у него есть известное преимущество, как у официального носителя нравственности и проповедника умеренности, и вот теперь он с досадой должен был признать, что вынужден защищаться без надежды на успех.
– Что вы вообще здесь делаете? – раздраженно спросил он. – Почему вы не на работе?
– Я, ваше преподобие, вылез из своей дыры, когда вы с молодым лордом промчались мимо нас. Ребята отрядили меня проследить, как вы его победите, потому как мы между собой тоже ставки делали. Что до меня, так мой карман полегчал аж на восемь шиллингов через вашу неловкость. Спасибочки. Уж вы простите, ничего дурного сказать не хотел, ясное дело.
Кристи поник своей больной головой и застонал.
***
Свалился с лошади – таково было объяснение полученное от Джеффри. Шишка на голове и царапина на плече. Когда Энни увидела Кристи, плетущегося через двор при поддержке Холиока и еще одного незнакомого ей мужчины, она чуть не упала в обморок.
– Боже мой! – закричала она, бросаясь к нему. Его ясный взгляд и ободряющая улыбка немного ее успокоили, но залитая кровью грудь и правый рукав его белой рубашки опять породили страх.
– Я в порядке, – сказал он, и, когда Холиок с другим мужчиной отпустили его, он так и остался стоять, прямой и высокий, как бы подтверждая свои слова. – На самом деле все не так страшно, как выглядит, уверяю вас.
– Входите же, – настойчиво сказала она, пятясь к двери на кухню.
Он повернулся к незнакомцу, маленькому темноволосому, необычайно жилистому человеку с неровными зубами и озорством в глазах, и помахал ему левой рукой.
– Огромное спасибо, Трэнтер, – сказал он серьезно. – Я бы погиб, если бы не вы.
Низкорослый мужчина ответил:
– Не стоит благодарности, ваше преподобие. – Затем он отвесил Энни весьма светский поклон и зашагал прочь. Дойдя до выхода со двора, он остановился и обернулся.
– В центре, на первом ряду! – крикнул он и исчез за воротами.
– Входите же, – повторила она, скрывая свое огорчение за притворной непринужденностью, приглашая его на площадку лестницы, откуда короткий коридор вел в кухню; она забыла, что вся прислуга в доме сейчас была занята приготовлением закусок и ужина для нежданных гостей Джеффри. В кухне был настоящий бедлам, прислуга отчаянно толкалась в тесноте, каждая плоская поверхность была уставлена заготовками к предстоящему ужину, бедная миссис Фрут во все горло выкрикивала распоряжения, а служанки так же шумно пытались объяснить ей, что им все понятно.
– Сучье пекло, – сквозь зубы пробормотала Энни и, обернувшись, увидала, что у преподобного Моррелла глаза полезли на лоб. Она сообразила, что вышла из рамок приличий. – Ох, извините, это моя отвратительная привычка, простите меня.
Он улыбнулся, причем вовсе не с праведным осуждением, а, пожалуй, с восторгом, отчего она сразу успокоилась.
– Идите сюда, – сказала Энни и провела Кристи и Уильяма Холиока обратно тем же путем пока они не оказались в буфетной. – Теперь садитесь, – приказала она, указывая на стул, и инвалид подчинился. – Сейчас я вернусь.
