В месте нашей первой переправы из Калаи-Хумба в афганский Нусай летом 1981 года таджикские строители возвели пешеходный мост через реку Пяндж. Кроме этого была проведена телефонная линия, которая обеспечила надежную связь с афганским погранкомиссаром. Телефонная связь дублировалась радиосвязью. Рота сарбозов, подразделение царандоя и группа защиты революции вполне надежно прикрывали кишлак и аппарат погранкомиссара. Поэтому было принято решение вывести из Нусая пограничников. Наши люди были нужны на других направлениях. Пограничная застава и подразделения комендатуры «Калаи-Хумб» были в постоянной готовности к оказанию помощи той стороне.
В ночь на 14 сентября поступил тревожный сигнал из-за Пянджа. Погранкомиссар по телефону сообщил, что банда обошла по подступающим к Нусаю скалам сторожевое охранение афганцев и атакует центр кишлака. Заставу и комендатуру подняли по тревоге, усиленные наряды вышли на границу. Комендант капитан Паньков и я на бронетранспортере срочно выехали к мосту, где постоянно находился на боевой позиции в БТРе усиленный наряд. На той стороне уже разгорелся бой. Секунды на оценку обстановки. Паньков пересел в БТР наряда. Дали пристрелочную очередь и открыли огонь. Афганский погранкомиссар корректировал стрельбу. Связь: Нусай – комендатура – наши позиции. Огонь крупнокалиберных пулеметов возымел действие. Бандиты вынуждены были прекратить атаку и теперь уже по берегу реки пытались обойти Нусай.
В конце первого часа боя я вдруг физически ощутил металлический стук по лобовой броне боевой машины. Гадать было нечего – нас обстреливал автоматчик или пулеметчик.
Бил по открытой цели, для моего-то БТРа укрытия нет. На мгновение испытал странное чувство: вот она, костлявая, тянет свою лапу, а разделяют нас всего-то миллиметры металла… Прошло еще полчаса. Паньков передал по рации: «Пятый, по вашему объекту ведет огонь гранатометчик!» – «Понял. Меняю позицию». Рядом невысокий дувал. Подходяще. Стали за него и опять ведем огонь. С рассветом бандиты ушли. У афганцев потерь нет. Банда потеряла несколько боевиков. Бой шел около пяти часов. Утром наряд у моста насчитал пять «хвостов» от гранат, которые метили в мой БТР. А если бы гранатометчик был более точен? Похоже, сегодня капитан Паньков спас жизнь мне и экипажу.
Вечером доложили, что афганский погранкомиссар выходит на встречу. Прибыл с каким-то известием? Нет, с пловом и шашлыком. Ведь и ему мы сегодня спасли жизнь.
В эти же сентябрьские дни в Калаи-Хумб из соседнего погранотряда прибыла мангруппа – боевой, сколоченный коллектив под командованием старшего лейтенанта В. Анохина. С 23 мая 1980 года это подразделение выполняло сложную задачу на границе Афганистана с Пакистаном – перекрывая перевалы Барогиль и Очхил, преграждало выход бандформирований по Вахандарьинской долине в сторону Файзабада и далее к нашей территории. За успешное выполнение первого, наиболее трудного этапа операции личный состав мангруппы был отмечен благодарностью Председателя КГБ СССР генерала армии Ю. В. Андропова.
Чем больше я знакомился с этими людьми и наблюдал за ходом подготовки к предстоящим действиям, тем сильнее проникался уважением и доверием к молодым офицерам и их подчиненным, к самому командиру – старшему лейтенанту В. Анохину, высокому, стройному офицеру с интеллигентным, почерневшим на высокогорном солнце и ветре лицом. Он был всегда спокоен и требователен. Я не сомневался: отличные, сильные парни способны выполнить любую задачу. Дальнейшие события подтвердили эту уверенность. За долгие шесть лет мангруппа участвовала в десятках боев. Были успехи и правительственные награды. Но несли пограничники и потери.
В начале октября предстояло выполнить сложную задачу в Джавайском ущелье, которое выходило из глубины афганского Бадахшана к нашей территории. Руководить операцией поручили полковнику И. П. Данилушкину, моему давнему сослуживцу. Москва одобрила план действий и дала «добро».
Несколько дней десантные группы не могли напасть на след банд. С появлением десантников на вертолетной площадке Калаи-Хумба где-то на афганской территории немедленно вспыхивал костер и над горами подымался столб дыма. Сигнал! С этим ничего нельзя было сделать. Система оповещения отрабатывалась, видимо, веками. Вылеты с других площадок также оказались безрезультатными. И только позднее появилась версия, что банды уходили в Куфабское ущелье. Там главарь Вахоб собирал силы «Дарвазского фронта». Он готовился к встрече…
В середине октября мы опять готовили высадку десанта в Джавайское ущелье. Но последовала команда «отбой». «В чем дело?» «Вертолеты не придут, так как выполняют другую задачу», – последовал ответ. Зародились недобрые предчувствия, и они, к сожалению, подтвердились.
После нашей успешной операции осенью 80-го года в Куфабском ущелье господство бандформирований главаря Абдул Вахоба было сведено на нет. Но прошел год, и щупальца этого хитрого и коварного «командующего Дарвазским фронтом» опять протянулись в Куфаб, превращая его в центр бандитизма на севере афганского Бадахшана, в непосредственной близости от советско-афганской границы. Разрабатывал боевую операцию по уничтожению бандитов в этом ущелье полковник Н. Т. Будько.
О том, что начавшуюся операцию постигла трагическая неудача, Данилушкин и я узнали ночью. В намеченный пункт высадки группы десанта вылетели утром 17 октября. В первом вертолете находился и полковник Будько: он предполагал на месте осуществлять руководство операцией. При подходе месту посадки вертолеты встретил шквальный огонь бандитов. Будько был тяжело ранен. Только благодаря мастерству пилота майора В. Ф. Краснова удалось поднять борт и вывезти раненого.
Вот рассказ одного из участников этой операции полковника запаса А. В. Добрякова. В то время в звании капитана он был заместителем по политчасти командира подразделения капитана С. Н. Богданова: «Я летел в первом вертолете вместе с группой огневой поддержки. В этом вертолете летел и Будько. Нас уже ждали. То ли пролетавшие в этом районе накануне вертолеты демаскировали операцию, то ли к душманам поступила информация из других источников, но главарь Вахоб организовал настоящий огневой мешок.
Первый вертолет расстреливали, как живую мишень. Били влет, не дав приземлиться. Только чудо спасло пограничников от неминуемой гибели. Машина, так и не сев, едва сумела вырваться из огневой пелены и ушла на базу.
Из второго вертолета успели десантироваться лишь несколько человек. Но это были их последние в жизни шаги. Борт, в котором летел капитан С. Н. Богданов, был также обстрелян, командир экипажа старший лейтенант А. Н. Скрипкин убит. Второй пилот едва сумел посадить машину и выпустить на землю десант, как она загорелась, а затем взорвалась. Всего высадилось несколько десятков человек. Контуженный и раненный, Сергей Богданов организовал оборону. Душманы били со всех сторон. Спасали от пуль лишь огромные валуны. Вскоре удалось забросать гранатами бандитский дот. С вертолетов сбросили боеприпасы. Появились патроны, гранаты. Вроде бы дышать стало легче. Так и держались двенадцать часов. Наконец высоко в горах нашли место для высадки основного десанта. Вертолеты «обработали» позицию бандитов ракетными ударами. «Духи» ушли».
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
