— Так! Стоп-стоп! — Глаза Мафы даже немного открылись. — А вот с этого момента поподробнее. Ник?
— Никита! Он мне помог тут кое-кого победить, а сейчас помогает с поисками кольца.
— И с чего бы вдруг?
Я смутилась:
— А ни с чего! Наемник он. Понятно? Я ему денег пообещала, если поможет!
— Угу… А вдруг он не просто так тебе на пути встретился? — Тетя устала держать глаза открытыми и снова прищурилась, изображая гидайского разведчика.
— Ну конечно! — Я только покачала головой. — Сам наплодил бандитов, науськал на одинокую путницу и сам их раскидал! Теть, завязывала бы ты с почечуйниками экспериментировать…
Мафа согласно вздохнула:
— Эх, детка. Я ж за тебя переживаю! Одна, с каким-то лихоимцем…
— Да он хороший! — встала я на защиту Никиты.
— Все они хорошие, — тут же вскинулась тетя и смущенно закончила: — А когда — не скажу. Вот будет у тебя мужик — сама узнаешь!
— А чтобы он был — мне надо найти твоего Цитрамона!
— Цитрона! — строго поправила тетя и предупредила: — И смотри не перепутай, а то и вправду отыщешь не того! В этой Гати и Цитронов и Цитрамонов хоть ложкой ешь!
— А где его искать-то? Адрес?
— Не знаю! В наукограде, говорил, живет. В районе Фарма Кологии. Название жуткое, так что ты запиши, а то вдруг забудешь. А что касается твоего наемника…
— Он — целитель! — снова вступилась я.
— Даже так? Хм… — Тетя закрыла глаза и задумчиво замолчала.
Я терпеливо ждала. Затем мое терпение иссякло. Ну о чем можно так долго думать?
Мои самые мрачные предчувствия нарушил теткин раскатистый храп.
— ТЕТЯ!!!
— А? — тут же проснулась она. — Кто здесь?
— Это я! Твоя совесть! — фыркнула я, глядя, как она заполошно ищет по сторонам этого страшного собеседника. — Ты — спишь?!
— С кем? Если ты про Матвея, то нет! Брехня! Ну, может, только раза два-три было. А про остальные разы брешут!
— Тьфу! Тетя! Это я! Василиса! Интерактивное зеркало. Помнишь?
— А-а-а! — Тяжело дыша, Мафа вцепилась в свою безразмерную грудь с правой стороны, потом подумала и переложила ладонь на левую сторону. — Вот зараза! Разве можно так шутить! А если бы я тебе про Парамона конюха выложила? Или про отца твоего?
— Чего?! — нахмурилась я.
— Где? — Она тут же удивленно выпучила глаза.
— Что ты там про отца мне хотела выложить?
— Про кого? Да тебе послышалось! Я говорю, овца его, ну… Парамона… вчерась заблудилась. Вот и искали ходили… — Вдруг послышался чей-то басовитый всхрап, а Мафа заторопилась: — Ладно, Василек. Ты иди. Ищи Цитрона. А как найдешь — на связь выходи. А мне сейчас бежать надо. Слышишь, свинья хрюкает? В дом забралась!
— Так у тебя же не было свиньи? — Я, уже ничего не понимая, озадаченно похлопала ресницами.
— А! — Тетя с улыбкой отмахнулась. — Приблудилась тут одна. Теперь вот корми ее, пои, развлекай… Ладно. Все. Конец связи!
Еще несколько мгновений я растерянно смотрела в рябившее зеркальце и бережно засунула его назад в мешочек, печально понимая, что почечуйник чашекрылый это не трава для опытов, это образ жизни!
Спустя несколько минут я привела себя в порядок и даже умылась холодной водой, что нашла в кувшине за ширмой, а затем поспешно вышла за дверь. Прислушалась к тишине и, прокравшись на цыпочках мимо запертых дверей, со всех ног бросилась вниз по лестнице.
Какая-то странная тишина. Жуткая, что ли?
Трактир тоже встретил меня молчанием и полумраком. Не горели свечи, не полыхали дрова в печи, более того, не было ни посетителей, ни трактирщика — никого, кроме Ника, одиноко сидевшего за столиком у окна.
— А где же завтрак? — Я села рядом.
Тот развел руками:
— Вообще ничего не понимаю. Может, рано еще?
— Рано? — Кивнув на первых спешивших мимо окон трактира горожан, я побарабанила пальцами по столу. — По-моему, мы просто выбрали трактир, где и гости и прислуга спят до полудня!
— А вот и нет, барышня! — Откуда-то из-за занавески, скрывающей полкухни, вынырнула косматая голова трактирщика. — Простите, что вмешиваюсь, но лень моих работников тут совсем ни при чем! Я бы с радостью вставал еще до рассвета, чтобы напечь вкусных булочек, которые очень любят студенты и господа целители, маги и прочий ученый люд! К слову сказать, я так и делал всего каких-то пару лет назад!
— И что мешает вам делать это теперь? — Ник заинтересованно склонил голову набок, разглядывая шагнувшего к нам хозяина. Его одежда и фартук были измазаны в чем-то желтом.
— Что?! — Казалось, такой простой вопрос возмутил его до глубины души. Он отдернул занавеску и обличительно указал на творившийся за ней бедлам.
Я даже привстала, чтобы разглядеть рассыпанную по полу муку, размазанную по стенам сметану. Вчерашний окорок, вымазанный сажей, торчал из печи, а яйцами словно держали оборону. Желтые кляксы тесным рядком стекали по стене.
— Ужас какой! Что здесь произошло? — Ник поднялся и подошел к трактирщику.
Тот всхлипнул. Подумал. И принялся рассказывать:
— Все началось два года назад, спустя месяц после того, как здесь, в трактире, погиб мой постоялец. Причем в некоторые дни тишь да гладь да божья благодать, а в некоторые… И ведь все продукты в… Поди разбери, что это…
— А как постоялец-то погиб? — Ник огляделся, поколупал пальцем торчавший из стены нож, завязанный в каральку, и внимательно уставился на трактирщика.
— Да случайно! Откуда он взялся, не знаю. Мой брат иногда, когда заезжает ко мне в гости, любит устраивать смешные соревнования. Вот и в тот день решил братец устроить соревнование, кто всех быстрее и больше съест моих булочек, а сам ставки давай принимать. А к слову сказать — был у него для такого соревнования человечек испытанный. Обожрет любого! — Трактирщик чему-то усмехнулся, но, встретившись взглядом с Ником, тут же посерьезнел. — Так вот! Ставки все сделали, соревнование началось. Народ болеет за проверенного — почти все на него поставили. И вот осталось всего трое — парень моего братца, один гидаец и здоровяк тот, чтоб его… Уже упокоился б где-нибудь! Потом и вовсе ажиотаж поднялся. Гидаец выбыл первым — сказал, что наелся на халяву на год вперед и ему хватит. Вот, значит, соревнуются из последних сил здоровяк и подсадной братишки. Осталось всего по четыре булочки на каждого. Две съели. На третьей булке подсадной уже и дышать судорожно начал, а здоровяк даже скорость не сбавил. Доел все! Последнюю жует, ну братишка ему в сердцах возьми и скажи — чтоб ты подавился!
— И тот подавился. — Я возвела глаза к потолку и шумно выдохнула, попутно отскочив подальше от лапши, свисавшей с потолка прямо над моей головой. — Банально!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
