Армия — единственная организованная сила плохо управляемой нации, единство которой обеспечивается лишь священной особой короля и его умением подавлять любые попытки раскола. На его пушках будет выгравирован латинский девиз: Ultima ratio regnum (Последний довод королей).
Армия будет выполнять самые разнообразные функции. Она будет поддерживать порядок в тех провинциях, которые пока еще не считают себя полностью французскими, а также обеспечивать поступление налогов, «обращение» в истинную веру протестантов и помощь пострадавшему от каких бы то ни было бедствий населению.
«Роль оружия, — считает Франсуа Блюш, — невозможно переоценить». А по мнению Жана Кристиана Птифиса, война была «основным экономическим двигателем королевства».
Одна Франция — факт в истории беспрецедентный — будет доминировать в Европе до конца этого царствования. Последствия несчастий, обрушившихся на страну во время Войны за испанское наследство, были устранены, и финал этого гигантского конфликта, подобного грядущим мировым войнам, не был несчастным. Итог его можно считать удачным для королевства.
Два человека, Кольбер и Лувуа, посвятили жизнь служению Людовику: первый отвечал за финансы, второй — за функционирование государственного механизма.
Вместе они будут обеспечивать своему господину гегемонию в Европе, первый — в течение пятидесяти лет на суше, второй — в течение тридцати лет на море. Появление в одной стране одновременно этих двух выдающихся личностей — явление уникальное, какого Европа не знала ранее и не узнает впредь; возможно, этим в значительной степени объясняется всё еще волнующее умы очарование века Людовика XIV.
Собака и кошка: Кольбер и Лувуа
Неожиданная смерть Кольбера и Лувуа — Кольбер, на 20 лет старше Лувуа, скончался в 1683 году, а Лувуа, который был лишь на год моложе короля, ушел из жизни в 1691-м — не уничтожила их влияния. Оба они стояли во главе двух самых могущественных кланов, возвысившихся при Старом порядке. По мысли короля, эти два клана должны были друг друга уравновешивать. Людовик, вплоть до конца своего правления использовавший принцип качелей, и своему сыну будет советовать не пренебрегать оным, ибо зависть одного часто позволяет сдерживать честолюбие другого. Эти кланы надолго пережили и тех, кто их возглавлял, и «короля-солнце».
Кольбер и Лувуа — оба были выдающимися организаторами. Оба были грубы и прагматичны.
В 1661 году Жан Батист Кольбер сразу же стал иметь большое влияние. Ему 43 года, у него за спиной богатый опыт, ведь он был правой рукой Мазарини. Он досконально знает механизм администрации, финансы для него — открытая книга. Поразительная работоспособность сочетается в нем с жаждой действия. С королем он держится поразительно скромно, и тот питает к нему полное доверие, чему в царствование Людовика Подозрительного не сыщется подобных примеров. Кольбер желает знать абсолютно всё о тех делах, которыми занимается. Подробности — его страсть, которую разделяет король, требующий от него «подробнейших отчетов обо всем».
У Кольбера имеются большая семья, среди многочисленных членов которой немало талантливых людей, а также множество знакомых, в той или иной мере ему обязанных. За десять лет под его контролем окажутся все сферы, за исключением войны, но война поглотит всё.
Кольбер свалил Фуке и занял его место. В 1661 году он стал интендантом финансов, в 1664-м — сюринтендантом королевских строений, искусств и мануфактур (что сравнимо с нынешним министром культуры, только гораздо более влиятельным), в 1665-м — генеральным контролером финансов, а в 1667 году — секретарем по делам морского флота. И этот весьма внушительный список обязанностей отнюдь не является полным. Людовик XIV доверит ему воспитание своих побочных детей от Луизы де Лавальер и Франсуазы де Монтеспан. Он воспитает их вместе со своими детьми — их у него десять — в исключительной строгости и скромности. Причем мадам Кольбер будет принимать в этом непосредственное участие.
Главная его задача — процветание королевства, выражаясь современным языком, экономический рост и повышение уровня жизни. Он умеет смотреть широко и далеко. Его страсть — море, морской флот, заморские страны, и он отстаивает, вопреки мнению Лувуа и даже несмотря на довольно вялую поддержку со стороны короля, необходимость освоения дальних территорий. Удрученный тем, что французы не спешат эмигрировать в Канаду, в то время как английское население будущих Соединенных Штатов постоянно растет, он проповедует смешанные браки между французами и индианками в ту пору, когда еще никто в мире не призывал к подобным союзам.
Увы, колонисты Квебека не спешат броситься в объятия дикарок, а Церковь, которая не разделяет идеи министра, опасаясь, что индианки обратят в язычество христиан, очарованных их прелестями, проваливает этот план.
Во Франции Кольбер опережает свое время, но Франция отстает от Голландии и Англии. Для него всё определяется экономикой, краеугольным камнем которой является торговля. Задача сформулирована безупречно, но добиться необходимых для ее решения увеличения денежных резервов и максимального ограничения импорта ему не по силам.
Образец для него — Ришелье, что раздражает и забавляет Людовика, который порой, посмеиваясь, говорит ему: «Ну вот, господин Кольбер опять будет толковать нам о великом кардинале…»
Работа — его религия. Он намеренно держит себя с ледяной холодностью, что отпугивает докучных и позволяет ему выигрывать время для дела. Убежденный и даже ревностный католик, он терпеть не может монахов (во Франции в то время имеется 250 тысяч монахов и монахинь), которые, во-первых, ничего не делают и, во-вторых, не производят на свет детей. Первой из названных причин объясняется и его ненависть к рантье. Протестанты, трудолюбивые и предприимчивые, внушают ему глубокое уважение. Известно, что прискорбная отмена Нантского эдикта состоялась лишь после его смерти; добросовестные историки сделали из этого вывод, звучащий высшей похвалой: пока он был жив, на это не могли осмелиться.
Людовик XIV так безоглядно полагается на него во всём, что однажды дает ему знаменитое распоряжение: «Я вам приказываю делать всё, что вы пожелаете». Естественно, он воспринял это как шутку.
Однако ему не удается добиться бездефицитного бюджета государства. Выражение «абсолютная монархия» означает монархию, ничем не связанную, ибо король всё может решать один; но, будучи ограничен в своих действиях как обычаями, так и правами промежуточных институтов, он далеко не всегда волен в своих решениях. Единственная область, где он свободен от необходимости быть предусмотрительным, это расходы. Для того чтобы платить, есть Кольбер.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
