Семья есть элементарная биосоциальная ячейка, в основе душевная. При соединении эмоциональной женщины и рационального мужчины сходятся левая и правая половинки протодуши, становящиеся полноценными. Стабилизирующее женское начало дополняется динамичным мужским началом при сплетении женской и мужской нитей ДНК в двойную спираль ДНК ребенка со слиянием врожденного знания родителей. Сочетание полярных начал в иррациональной арифметике любви необходимо и для сотворения душевного ребенка, продолжающего материнский род в новом качестве.
Как бы ни довлел патриархальный канон о мужском роде, мужчина только прививает родословное древо женщины (хранимое митохондриальными ДНК), но новые качества действительно усиливаются селекцией по мужской линии (и тоже по его материнскому роду). Качество плода определяется и задатками, и воспитанием, ведь самое ценное, что можно дать ребенку, – это благородную душу, а самое большее, что можно сделать для него, – это вывести на верную дорогу. Остального он должен добиться трудом.
Можно не вникать в научный смысл любви и семьи, но без них не обойтись, как не обходятся без их зачатков животные, производящие половой отбор в первую очередь среди самцов по степени доминантности, то есть по биополевому потенциалу. Даже нарождающаяся свободная семья не изобретение человека. Все известные у него формы семьи имеют аналоги в животном мире: групповая семья присуща главным образом стадным животным, парная семья – птицам, матриархальная полигамия – рыбам и насекомым, патриархальная полигамия и моногамия – хищникам.
Первобытно-общинный строй жил в групповом браке. Он изначально тяготел к матриархату по причине жизненной важности для присваивающего хозяйства сбора растительной пищи женщинами и ненадежности охотничьей добычи мужчин, притом недолго живущих из-за ее опасности. Групповой брак замыкался в кровнородственной семье, охватывавшей небольшое обособленное племя, какое только и могла прокормить ближайшая округа. Первобытное кровосмешение в плане точных биоритмических резонансов было эффективно для усиления родоплеменных отличий и формирования этнических качеств, но вело к накоплению генетических дефектов и вырождению.
Брачные отношения вырываются из племени и охватывают соседние родственные племена, а на инцест накладывается табу: сначала для родителей и детей, а затем братьев и сестер. Приглушенные современными нравственными запретами резонансные влечения родственников и скрываются за бессознательными сексуальными переживаниями фрейдистского толка. Матриархат преобладал в оседлых племенах, где групповой брак благодаря любви поднялся до открытого парного брака, который обеспечивался общинной собственностью и общим содержанием детей. Наследование родового имени по материнской линии отметило хранительницу генотипа, но ненадолго.
Вместе с производящим хозяйством приходят частная собственность и патриархат с владением женщинами в виде полигамии или моногамии. Отцовский род закрепил значение селекции по мужским генетически выдающимся линиям, которые породили могущественные семьи, а в итоге города и государства, набирающие мужскую силу. Современное дряхление государства сопровождается ослаблением и распадом патриархальной семьи с возвратом парного брака в виде гражданского (свободного).
Чем свободнее от материальных цепей любовь, тем менее страшится зависимости от избранной души, делающей жизнь полноценной и одаривающей желанным ребенком, – плодом нерасчетливой женской любви. Однако современный брак практически вернулся к свободе первобытного группового брака, опуская стереотипами массовой культуры идеал любви. Всем высшим животным присуще избирательное спаривание, но оно регулируется георитмами и не используется помимо прямого назначения. Только человек заимел право на своевольные половые отношения, но право ответственное, ибо опущение любви карается бессилием души. Потому так распространяются фригидность и бесплодие, особенно на рациональном Западе, кинувшемся за женщинами на Восток.
Распространение импотенции и сексуальной дезориентации (гомосексуализма, транссексуализма и зоофилии) дает указание на накопление пороков души и определенное вырождение человека разумного, с ужесточением естественного отбора в экстрем-точках двухтысячелетнего георитма. На исходе его третьей пятивековой фазы в XV веке, в итальянском эпицентре эпохи Возрождения появился и за несколько десятилетий разошелся по Европе сифилис, а на исходе последней фазы георитма в конце XX века появился и за несколько лет разнесся уже по всему миру СПИД.
Экстремальные рубежи веков всегда отмечаются расцветом распущенности, но рубеж тысячелетий превзошел их, выказав возвышение плотского начала и умножение пороков вследствие либерализации и размывании морали. Сладострастное испытание эпохой первыми не выдерживают физиологичные по натуре женщины, и из раскованного от духовно-нравственных запретов подсознания выплескивается изощренная чувственность, которая доходит до требования признания противоестественного.
В этом и коренится западная по истокам и женская по движущим силам сексуальная революция экстремального XX века, которая вывела из глубин подсознания древнейший культ фаллоса и воодушевилась противозачаточными средствами и массовой культурой на эксплуатацию полового инстинкта, становящегося смыслом жизни. Вместе с тем революция выказала скрытую потребность в половых стимуляторах и означает агонию души, – естественную реакцию на мимолетные отношения, разменивающие потенцию любви. Душа всё больше заслоняется эрогенными зонами, а метафизика любви замещается сексуальной механикой, ублажающей половыми испражнениями, которые есть выплеск психофизиологического возбуждения, притом родственного агрессивности.
Сам по себе секс не более чем усиливает и переводит любовь в новое качество, но он не способен ее произвести, хотя и подразумевает потребность в душевных чувствах. Однако способность к душевной любви из поколения в поколение ослабевает вследствие расчетливых браков и планирования детей, творимых без вдохновения, и рассудочных отношений в семье, – детской школе любви. Дети и расплачиваются отклонениями полового поведения за подмену родителями любви сожительством.
Большого своеволия в деторождении природа всё же не допускает, ставя препоны для рационального искажения направления и смысла эволюции. Несмотря на ежемесячное созревание яйцеклеток, оптимальные отцы и месяцы оплодотворения отмечены в женском генотипе. Слабый любовный резонанс и потому несвоевременное зачатие выказывает недостаточную биологическую совместимость родителей, что затрудняет беременность, которая и замирает в одной из своих экстрем-точек.
Плодотворные зачатия происходят, как правило, в зодиакальные месяцы начала, середины и конца положительного полугодия годичного биоритма каждого из родителей, при условии сочетания их экстремальных месяцев и на фоне возбуждения их экстремальных лет. В результате ребенок нередко рождается в месяцы зачатия либо рождения родителей, или даже прародителей, чаще бабушки по матери.
Ничего странного в этом нет. Девочка рождается с двумя миллионами протополовых клеток, которые считаются как бы идентичными, но скорее всего каждая из них несет в родословном генотипе память об особенностях определенного поколения и георитмов того времени, прежде всего относящихся к родителям и их родителям. К поре полового созревания остается порядка 500 клеток (адекватных современной геофизической среде), которые изменяются с возрастом и под влиянием образа жизни женщины.
Протополовые клетки поочередно пробуждаются в результате резонанса их биоритма с георитмом повивального для них зодиакального месяца и года, становясь яйцеклеткой. Ее созревание контролируется ведущим эмоциональным биоритмом женщины, причем его экстрем-точки притягиваются ближайшими экстрем-точками лунного месяца. Во время прохождения этих дней и подхода овуляции нарастает и всплескивается психофизиологическое возбуждение, подталкивающее женщину в мужские объятия.
Женщина не произвела протополовые клетки, но их вынашивает, воспитывает вместе с собой и подбирает им лучшего отца, хотя и сама яйцеклетка выбирает сперматозоид по биополевому сродству и магнетизму. В недостаточном половом сродстве и кроется первопричина бесплодия здоровых супругов, хотя остается надежда на синхронизацию биоритмов и своеобразие ритмики каждой яйцеклетки. Внешние и внутренние различия родных братьев и сестер, в том числе разнояйцовых близнецов, свидетельствуют об информационной неидентичности яйцеклеток и сперматозоидов. Даже однояйцевые близнецы имеют признаки психически зеркальных левого и правого двойников.
Однозначных формул любви и деторождения нет и не может быть, если не посчитать за них систему уравнений со многими переменными неизвестными. Планировать время рождения, пол и качества ребенка можно только вероятностно, поскольку влияют и наследственность, и геодинамика, а многие их параметры сложно и невозможно учесть. Общая разметка экстрем-точек биоритма уходит как минимум к родителям матери, которые сотворили ее протополовые клетки и потому нередко любят внуков сильнее, чем детей. К тому же особенности родословной информации экстрем-точек возрастных биоритмов родителей, и тоже в первую очередь матери, отражаются в качествах детей.
