разве различишь.
«Ладно, по ходу разберемся!» — Примиряюсь с некоторыми неувязками и продолжаю.
— А с местными у литовцев как?! Стычки или иную грызню какую заметили?
— Да вроде бы нет! — Парень пожал плечами. — Ничего такого. Местные хоть литву и сторожатся, но те не безобразничают. Не грабят, полон не берут, девок не сильничают!
«Значит, все верно! — Услышанное подтверждает мне слова Константина. — Товтивил действительно собирается сесть на Полоцкий стол. Оттого и дружина его ведет себя так. Если бы это был простой набег, то сейчас литовцы тащили бы все, что могли, да полон сгоняли».
Меня все это устраивает, как нельзя больше. Все внимание литвинов приковано к кремлю. Там, они знают, заперлась лишь горстка пришлых воинов вместе с изгоем Константином. Серьезной угрозой Товтивил их не считает, местных он тоже не опасается, оттого по внешнему валу у него всего один пост, да и вообще литвины ведут себя слишком самоуверенно и беспечно.
«За такое и наказать не грех! Что там сказал Митроха, — вспоминаю слова парня, — на тракте они только рогатки поставили супротив конницы и держат там постоянно троих воинов. Раз это все, то Товтивил действительно не ждет вмешательства со стороны, а с местным боярством у него, скорее всего, полюбовный уговор».
Представив всю картину, растягиваю губы в усмешке.
«Тогда кто помешает мне войти ночью в город и устроить литвинам кровавую побудку».
Бросаю последний взгляд на карту. Отпечаток грязного пальца остался на том месте, где по словам Митрохи встали на постой литвины.
'И пусть я не знаю, в каких избах точно они ночуют, но домов здесь не так уж и много, десятка три-четыре. Я смогу атаковать одновременно все, а там уж… Главное, что все они кучно в одном районе, всего на двух улицах. Если поставить ударный кулак на перекрестке, то можно будет из одного места контролировать всю ситуацию в целом.
* * *
Стоя за широкой елью, смотрю на дорогу. Там мужик в длинном армяке и надвинутом на глаза треухе ведет под уздцы низкорослую лошадку, впряженную в крестьянские дровни.
Оставляю мужика с санями и веду взглядом вдоль зимнего тракта, пока не упираюсь в перегораживающие дорогу крестообразные ежи рогаток. За ними ярко-желтое пятно большого костра и три темных силуэта, греющиеся у горящего пламени.
Отвожу еловую ветку, чтобы лучше видеть. Отсюда шагов двадцать до заставы, но я не опасаюсь, что меня заметят. Литовцы беспечно стоят возле самого огня, а значит, все за пределами освещенного пятна для них сплошной, непроглядный мрак. Треск костра заглушает звуки, так что я даже разговаривать мог бы негромко, они все равно ничего бы не услышали.
Рядом со мной, заняв позиции для стрельбы, рассосредоточились еще шестеро стрелков, но бить отсюда слишком рискованно. Засветка, да и деревья мешают. Уж очень велика вероятность, что кто-нибудь из караульных останется жив и поднимет тревогу. Такой исход я хочу исключить полностью, поэтому по дороге едут сани, а ближе к заставе прячутся еще трое бойцов. Последние врылись в снег буквально шагах в пяти от заставы и должны в случае чего довершить начатое раньше, чем кто-нибудь из караульных успеет открыть рот.
Подтверждая мою уверенность в том, что караульные ни хрена не видят, сани подъехали почти вплотную к рогаткам прежде, чем их заметили.
— Стой, куды прешь! — Один из караульных подхватил факел и шагнул к рогаткам. Разглядев крестьянские дровни, он недоуменно пробасил — Откуда ты взялся мужик на ночь-то глядя?!
— Да вот задержался! — Мужичок вытянул руку и указал на лежащие в санях дрова. — Пока нарубишь, пока погрузишь, а день ныне, сам знаешь, короток!
К моему огорчению, охранник, доверчиво кивнув, взялся за рогатку, намереваясь освободить проезд. Такая легкомысленность в мои планы не входила, и я даже мысленно заорал ему — ты что делаешь, паразит, а досмотреть груз!
Словно услышав меня, литвин в последний момент вдруг засомневался и, оставив преграду на месте, подошел к саням.
— Так что у тебя тут?! Дрова говоришь?!
Мужичок подозрительно активно заегозил.
— Да дрова, дрова! Чего там смотреть! Не на че и глядеть-то!
«В наши времена такая реакция обязательно бы заставила гаишника заглянуть в багажник. — Мысленно подзуживаю стражника. — Так что давай-ка проверь, что там у него в санях!»
Митроха, исполняющий роль крестьянина, дословно выполняет мои инструкции. У него задача, чтобы все трое вышли на дорогу и подставились под прицельную стрельбу.
Бурная эмоциональность неурочного крестьянина, как и ожидалось, лишь укрепила подозрения литвина. Подняв повыше факел, он осветил сначала лицо мужика и, заставив того замолкнуть, подошел к наваленным в санях дровам.
Туша оленя под накиданным валежником была спрятана так, что укрыться от внимательного взгляда не имела никаких шансов.
— Что это у тебя там?! — Литвин ткнул в просматривающее сквозь дрова оленье копыто.
Мгновенно переменившись в лице, возчик испуганно вскрикнул.
— Где?! Дрова там тока!
— Дрова говоришь?! — Стражник попытался разгрести дыру побольше, но в одиночку у него не получилось, и он кликнул своих.
— Эй, парни, идите сюда! Гляньте че тут есть! — Желание отнять как минимум часть добычи и провести остаток дежурства, лакомясь жареной олениной, слышалось в голосе литвина настолько явственно, что я мысленно поздравил себя с тонким знанием психологии проверяющего.
Удовлетворенно хмыкнув, я довольно вольно проинтерпретировал про себя строки Пушкина.
«Не гонялся бы ты, поп, за халявой!»
Откликнувшись на зов товарища, два других стражника уже подошли к саням, даже не вытащив оружия. На это я лишь покачал головой.
«Ну нет, такая вопиющая безответственность должна быть обязательно наказана!»
Стрелкам была дана команда стрелять, как только все трое появятся на линии огня, и они, словно услышав меня, дали одновременный залп. Пять болтов с такого расстояния вошли в тела своих жертв почти до самого оперения, но стрела все же не пуля. Тулуп плюс кольчуга — преграда для нее все же серьезная.
В моем плане каждый должен был получить по два болта, так сказать, с контрольным, но его величество случай все же внес свои коррективы. Один из стражников рухнул замертво, показав три торчащие из спины стрелы, второй, упав на колени, захрипел с двумя болтами в теле, а вот третьему достался всего один и то, видимо, не туда, куда следовало.
К счастью, от неожиданности тот не заорал, а молча рванул обратно к костру. Убежать ему не удалось, поскольку стоявший поникши крестьянин вдруг проявил завидную прыть и одни прыжком настиг стражника.
Взлетела рука с ножом, и вытянувшееся в снегу тело литвина перестало дергаться, а трое выскочивших из леса
