Читаем без скачивания Заложник должен молчать - Анатолий Гончар

– Значит, все тип-топ, – оптимистично заявил Тулин, снимая чехол с прицела своей «СВД-У», а стоявший рядом с ним Игорь, наоборот, скептически поморщился. Можно подумать, мне сильно верилось в успех собственной миссии. Но ничего более умного нам с Вадимом в голову не пришло. Пытаться уничтожить всех боевиков оптом при наших «силах и средствах» было бы еще глупее.

– Вперед, господа! – скомандовал я и сам первый вылез из укрывающих нас зарослей орешника. Начав спускаться к базе, краем глаза я успел заметить, как уходит вправо Степан, как, отпустив меня на значительное расстояние, начинает медленно продвигаться вперед Игорь.

«Нормально, все будет нормально», – шептал я, пробираясь по узкой, едва видимой (еще не успели вытоптать) тропе. Я хоть и спешил, но шел довольно медленно, внимательно глядя по сторонам, готовый к любым неожиданностям. Именно поэтому появление поднимавшихся вверх боевиков не стало для меня сюрпризом. Как только их фигуры мелькнули среди деревьев, я присел и гуськом сместился в сторону. Теперь мне надо было выждать и, самое главное, не промахнуться.

Похоже, «чехи» совершенно не ожидали опасности. Они шли, о чем-то весело переговариваясь, и вовсе не глядели вперед. Так что у меня появились неплохие шансы. «Чехи» приближались, я медленно поднял оружие, тщательно прицелился, потянул спусковой крючок. Пистолет дважды плюнул. Боевик, шедший впереди, начал заваливаться под откос, открыв мне грудь следующего. Не будь тот слишком увлечен беседой с другом, мне бы не повезло, а так он едва успел потянуться к предохранителю, но опоздал – «ПСС» произвел еще два выстрела. Шум падающего тела заглушили порывы шуршавшего в листве ветра. Все, можно следовать дальше. Только пришлось снова заменить магазин, но вот на то, чтобы дозарядить патронами полупустой, времени уже не было. Дождь, вопреки моим мольбам, начал стихать. Не зная, что делать дальше – молить Бога или ругать дьявола, – я оставил их обоих в покое и уже почти бегом начал спускаться к замаскированным в склонах хребта схронам.

Заурбек Умаров

Заурбек задумчиво пялился в темный потолок. Уже давно следовало проверить несение службы подчиненными, но выходить на холод не хотелось. Тепло помещения и даже некий, уже забываемый, почти домашний уют позволяли Умарову предаваться мечтаниям, хотя, возможно, дело было вовсе не в этом теплом уюте, а в исключительно удавшемся дне. Мало того, что под маской борьбы с отступниками он смог наконец-то ликвидировать своего личного врага, так еще и русский окончательно сдался. А ведь за эти исписанные листочки – Заурбек нежно прикоснулся к спрятанной в нагрудном кармане тетради – обещали хорошие, очень хорошие деньги. Если заказчик останется доволен, Заурбек получит оговоренную сумму, и о лесной жизни можно будет забыть навсегда. Он купит где-нибудь, да хоть в Турции, большой дом, женится, заведет детей…

Мечтания были прерваны звуком открывающейся двери. Свежий воздух ворвался вовнутрь, и под струи непрекращающегося дождя вышли два полностью экипированных боевика – очередная смена охранения. Дверь вернулась на свое место, а в помещении стало значительно свежее. Заурбек прислушался – шум дождя стал тише. Устыдившись собственной слабости, он вылез из-под спальника, обулся и туго зашнуровал шнурки берцев. Затем взял автомат, до хруста потянулся, сгоняя с себя сонное оцепенение, и шагнул к выходу. На улице по-прежнему шел дождь. Текли ручьи. Выбравшись из схрона, Заурбек накинул на голову капюшон и, прыжками перескакивая через многочисленные лужи, поспешил к дверям сарая. Оказавшись рядом, он на мгновение задержался взглядом на темном пятне, оставшемся на месте казни, – пятне, которое не смогли смыть даже потоки падающей с неба воды. Да и на траве кое-где еще виднелись тонюсенькие ободки, оставшиеся на месте смытых дождем кровавых капель. Впрочем, все это могло ему лишь показаться, и никаких ободков не было, как не было и кровавой лужи, на месте которой, возможно, лежала обыкновенная черная грязь. Но Заурбек еще окончательно не спятил, чтобы идти и проверять самого себя. Вместо этого он со злостью откинул щеколду и, распахнув дверь, вошел в сарай. В глубине царила вечерняя серость, еще не успевшие привыкнуть к полутьме помещения глаза практически ничего не видели, и не было ничего удивительного в том, что лежавшего в глубине сарая убитого Ибрагима Умаров принял за своего пленника.

– Эй, ты, – негромко позвал он, но ему никто не отозвался. – Чего молчишь? Спишь? – Главарь банды шагнул вперед, и в этот момент налетел очередной порыв ветра. Открытая дверь с грохотом встала на место. Помещение окончательно погрузилось в темень.

– Ай, шайтан! – выругался Заурбек, но останавливаться не стал. Пройдя к лежавшему на полу «заложнику», он опустился на одно колено и потянулся рукой к белеющему в темноте лицу.

Старший прапорщик Ефимов

Я зря опасался, что придется затратить много времени на поиски входа, вопреки моим ожиданиям, тропинки перед схроном оказались хорошо заметны. Правда, в этот момент я уже находился практически на открытом месте, и существовала возможность, что меня увидят и сумеют отличить мою фигуру от боевика, но все же на какое-то время я остановился, чтобы перевести дух и успокоить дыхание. Сердце стучало в ускоренном темпе, но настоящего волнения не было – если я не в состоянии изменить происходящее, к чему тогда нервничать? Автомат оставался за спиной. Слегка сгорбившись, чтобы никто не смог увидеть моего лица, я шагнул на небольшую лесную проплешину. Идя напрямую к замаскированной дерном двери схрона, я прижал пистолет к груди так, чтобы его было как можно труднее заметить стороннему наблюдателю. Пока мне везло, никто не обратил на меня внимания, никто не окликнул. Возможно, вражеские наблюдатели находились в глубине леса, и вблизи подземного убежища они попросту отсутствовали. Как бы то ни было, я подошел к двери схрона (теперь она виднелась вполне отчетливо) и, увидев торчащий из нее сучок, схватился за него рукой. Даже не удивившись тому, что сучок на самом деле оказался искусно покрашенной железной ручкой, я потянул дверь в сторону, и она легко, почти бесшумно открылась. Вновь почувствовав участившиеся удары сердца, я шагнул вовнутрь, шагнул, как в бездонную пропасть, шагнул, не поднимая головы, тут же захлопнул за собой дверь и часто-часто заморгал, пытаясь привыкнуть к скудному освещению.

«Чехи»

Совсем недавно наверх ушла очередная смена охранения, и как раз сейчас отстоявшие свое боевики должны были вернуться назад, именно поэтому на вошедшего никто не обратил внимания. Лишь араб Мохаммад лениво приоткрыл один глаз и, увидев знакомую шляпу Супьяна, хотел было продолжить спать дальше, когда какое-то несоответствие бросилось ему в глаза; он вздрогнул, и пальцы сами потянулись к оружию. В этот момент вошедший выбросил вперед руку с зажатым в ней пистолетом, и тот выплюнул пулю – нет, не выстрелил, а именно выплюнул, ибо ничего похожего на выстрел не было. Именно она, эта вылетевшая пуля, обожгла щеку Мохаммада и ударила его в плечо. Уже схватившие цевье пальцы разжались, с грохотом уронив оружие на пол. Спавшие в схроне боевики повскакивали на ноги. Не в силах ничего понять, они не успевали схватить оружие и падали от практически бесшумно вылетающих из пистолетного ствола пуль. На загрохотавшие где-то на хребте выстрелы никто не обратил внимания, их просто не услышали за собственными воплями. Если бы в магазине «ПСС» было побольше патронов, наверное, так никто бы ничего даже не понял. Но патроны кончились. Проснувшееся сознание оставшихся в живых боевиков моментально определило вектор угрозы. Сразу двое из них вскинули автоматы, наставив стволы в направлении двери.

Старший прапорщик Ефимов

«О, блин»! Я не мог не выругаться, как же долго мои глаза привыкали к царившей в «подземелье» полутьме. Если бы не звякнувший ремень автомата (всегда говорил – металлические детали ремня необходимо заматывать, чтобы не гремели друг о друга), я бы, наверное, так и не успел заметить появившейся угрозы. Я еще ничего не видел и стрелял исключительно на слух, поэтому слегка удивился, когда в той стороне, куда улетела моя пуля, послышался характерный шлепок, и вслед за этим раздался грохот упавшего на пол автомата. Надо отдать должное моим противникам – проснувшиеся «чехи» первым делом потянулись к оружию. Но теперь я их уже видел, а расстояние позволяло не расходовать патронов впустую. Жаль, что пуль оказалось слишком мало, к тому же пришлось добивать одного слишком живучего бандита, вновь потянувшегося к оружию. Я хоть и считал выстрелы, но боеприпасы кончились, как всегда, не вовремя. Пришлось юркнуть в сторону и прижаться к стене. Пустой магазин грохнулся на доски нар. В направлении двери прошла выпущенная кем-то из боевиков очередь. Хвататься за автомат было поздно. Остававшийся у меня пистолетный магазин с тремя патронами занял свое место. Я упал на пол, и тут же на меня посыпались щепки и земляная крошка, выбитая из стены добрым десятком выпущенных над моей головой пуль. «ПСС» дважды коротко дернулся; один из пытавшихся достать меня боевиков завалился на пол, второй, продолжая стрелять, шарахнулся в сторону. В тесном помещении автоматные выстрелы звучали как разрывы бомб. Я выстрелил в бандита сквозь разделяющую нас дымку и промахнулся. Бандит же, ударившись о стену, на мгновение потерял ориентацию, ствол его автомата ушел в сторону, он начал его поворачивать и вдруг замер, глядя на уставившийся прямо ему в лицо зрачок моего пистолета. Он, возможно, начал уже молиться в ожидании неминуемой смерти, но нового выстрела не последовало. Я-то знал почему, а вот бандиту знать это было ни к чему, но, похоже, он тоже не любил кино, где герои подолгу беседовали со своими жертвами, прежде чем нажать на спуск, и все понял. Сквозь сизую дымку я увидел, как блеснули в злой усмешке его зубы, а черный ствол автомата качнулся в мою сторону. Расстояние, разделяющее нас, было слишком велико, чтобы успеть преодолеть его до первого выстрела, к тому же я по-прежнему полулежал-полусидел на полу, и, чтобы подняться, мне требовалось дополнительное время…