чтобы оставить вещи, а она будто дожидалась этого момента. Зная Элизу, не удивлюсь, что так оно и есть, она всегда была хитрой и изворотливой девушкой, потому в итоге выбрала специализацией контроль, несмотря на то, что это один из самых сложных классов.
— Заходи, — положив на стол стопку книг, я обернулся и скрестил руки на груди, гадая про себя, как пройдёт этот разговор.
Элиза неспешно вплыла в кабинет, закрыла за собой дверь и замерла возле неё, сцепив ладони на её ручке за спиной. На красивом лице застыло задумчивое выражение. Она приглядывалась ко мне, наверняка гадая о том, насколько я взбешён, и покусывала в привычном жесте алые от помады губы. А вот яркий макияж совсем для неё не обычен.
— Здравствуй, Итан, — Элиза чуть склонила голову, отчего водопад вьющих каштановых волос всколыхнулся и скользнул ей на плечи.
Ярко-голубые глаза поблёскивали лёгким интересом и надеждой. Судя по всему, после занятий девушка успела сбегать в жилое здание, чтобы переодеться, и предстала в белоснежном корсетном платье с пышной юбкой.
— Добрый вечер, Элиза, давно не виделись, — таким же ровным тоном поприветствовал её я.
— Неделю, — подтвердила она.
После того как уладил возникшие из-за внезапного отъезда сложности на передовой, я сразу отправился в столицу, чтобы разобраться с проблемами посерьёзнее. Сначала был разговор с моим отцом, главой рода Вилдбэрн и членом Совета. Общение прошло на повышенных тонах, но и не удивительно, учитывая, что вместо запланированного почти пять лет назад брака, я заключил другой, с простолюдинкой.
Следом случилась встреча с другим членом Совета, главой рода Вотерборн и отцом Элизы. На этот раз обошлось без громких эпитетов, но общение доставило мало удовольствия и завершилось чуть ли не обещанием прекращения любых связей между нашими семьями. Но самый сложный разговор прошёл всё же с Элизой. Не скажу, что мы пылали друг к другу яркими чувствами, но за пять лет успели сблизиться, узнать друг друга, свыкнуться с мыслью о совместном семейном будущем. Точнее, не пылал я, Элиза… отнеслась к отмене помолвки болезненно. Она расплакалась, бросила мне обвинения в бесчувственности и ушла, чуть не оглушив меня кипящим жгутом. И вот мы встретились вновь. Надо бы возвести плетения щитов.
— Перейдём сразу к делу. Тебя видели на месте преступления. Грант согласился молчать, с Джослин я поговорю, она не будет выдвигать обвинений, род Вотерборн избежит скандала. Но ты пообещаешь, что больше не посмеешь её трогать.
В глазах Элизы мелькнула синяя вспышка магии. Она коротко выдохнула, чуть опустив голову, словно в стремлении удержаться от колких фраз.
— У вас нет доказательств…
— То есть не ты подбросила Джослин артефакт, блокирующий связь с годрисом вчера? И не ты столкнула её с лестницы сегодня? Тогда мы с ректором можем продолжить расследование…
— Нет, — сразу вскинулась она, снова прикусив губу. — Мне тяжело, Итан. Не знаю, что на меня нашло. Я так разозлилась на неё.
— Я уже говорил, повторю ещё раз, она ни в чём не виновата. Если тебе станет от этого легче, Джослин и сама не рада браку.
— Тогда разведись с ней! — горячо попросила она, быстро приближаясь ко мне.
— Элиза, — поморщился я.
— Что я такого сказала? Если этот брак не нужен ни тебе, ни ей, зачем мучить друг друга? — замерев передо мной, она вцепилась в полы моего пиджака и пытливо заглянула в мои глаза. Обоняние защекотал тонкий цветочный аромат духов и свежее прикосновение запаха самой драконицы. — И все будут счастливы. Уверена, отец оттает, разрешит нам помолвку…
— И об этом мы тоже разговаривали. Роксана спасла мне жизнь. Если бы не она, мы бы сейчас с тобой не разговаривали. Попросила она об одном, помочь её племяннице. Контракт заключён, и не будет разорван с моей стороны.
— А если этого захочет эта… Джослин? — откровенно скривилась она.
— Не захочет. И я не позволю без разрешения Роксаны. Что бы ты не задумала, забудь.
Врал, само собой. Джослин мне нужна, только не настолько, чтобы силой держать её в браке, но так я смогу обезопасить её от козней Элизы. Печально, что мы к такому пришли.
— Тебе правда наплевать… что помолвка сорвалась? — в голубых глазах зажглись слёзы.
— Конечно же нет, — я мягко растёр её предплечья. Всё же мы знакомы пять лет, и даже больше, но более близкое общение началось после закрепления намерений семей. — Я просил твоего отца дать мне год, объяснил ситуацию.
— Не понимаю, Итан. Они же простолюдины, ты мог пригрозить, дать денег, что угодно, но не соглашаться, — она не сильно толкнула меня в грудь, мимоходом стерев солёную дорожку с щеки.
— А Роксана могла не долить части ингредиентов… — иронично улыбнулся я.
Считается, что яд порождений мглы смертелен, ни один суд не смог бы обвинить её в убийстве. Упрямый пациент погиб, дело закрыто. А моё согласие и подписанный контракт обеспечили ей достаточный стимул, чтобы сотворить действенное противоядие. Но если вспомнить тот момент, я сомневался, что придётся исполнять брачный контракт, уже мысленно был готов к концу.
— Элиза, пожалуйста, успокойся, — я сильнее сжал её плечи. — Обстоятельства сложились против нас, такое бывает. Мы не могли на них повлиять. Будем надеяться, что твой отец смягчится, я поговорю с ним снова, когда он немного остынет. Но ты должна готовиться к тому, что он не согласится ждать год.
— Он уже договаривается о моём браке, с родом Сеймур, — выдохнула она сокрушённо. — Адам… я абсолютно к нему не расположена.
— Он сильный и уважаемый страж, — проговорил я чуть задумчиво, вспоминая свой последний разговор с Сеймуром.
Он вызывал уважение, его отряд был готов отправиться за своим командиром чуть ли не в сам Разлом, но, наверное, для красивой девушки союз с ним кажется ужасным. Лицо Адама изуродовано шрамом. Зато он надёжный и верный, именно потому я попросил его об услуге, проверке шахты, откуда появилось напавшее на меня порождение.
— Я знаю, что его чуть ли не боготворят, — Элиза сильно зажмурилась. — Но у нас нет ничего общего, совершенно.
— Мы с тобой тоже не родственные души, — неловко попытался я разрядить обстановку, но судя по злому блеску в глазах девушки, весьма неудачно.
— Итан, но я люблю тебя, — тихо сообщила она, внезапно подавшись ко мне, и буквально прижалась грудью к моей груди.
Стоило бы отреагировать спокойней, но, видимо, семь месяцев на передовой сказывались. Сердце гулко забилось в груди, дрожь пробежала по телу. Аромат Элизы будто усилился многократно, ударяя по моему самообладанию мощной волной возбуждения. Инстинкты брали своё, и вместо того, чтобы скорее отстранить
