К концу дня нам удалось переправить все машины. Мы с комиссаром, облегченно вздохнув, сели в пикап и помчались догонять свой полк.
Русский Брод оказался большим селом, где в теплых домах уже разместились на отдых наши гвардейцы. Хотелось отдохнуть и нам. Но нас уже ждал офицер штаба оперативной группы гвардии майор Макеев с письменным приказанием срочно представить выводы и предложения по боевому применению частей РС, основанные на опыте полка. Пришлось засесть за докладную. В ней я писал:
«Дивизионы ГМЧ являются мощным огневым средством массированного артиллерийского огня, могут успешно применяться в обороне, наступлении и преследовании. Они являются наиболее эффективным средством уничтожения и подавления минометных и артиллерийских батарей и живой силы в местах ее сосредоточения.
Дивизионы, как правило, должны придаваться дивизиям, в исключительных случаях — полкам на особо ответственных направлениях. Пристрелка должна вестись 4–6 снарядами.
В особых случаях боевые машины могут применяться для стрельбы прямой наводкой с быстрым выездом на огневые позиции и немедленным уходом после залпа в укрытие.
В штат дивизиона надо ввести отделение связи с пехотой и увеличить на 10 километров проводную линию связи.
В штат полка необходимо ввести отделение метеослужбы. Желательно в составе полка иметь 76-миллиметровую батарею и отряд прикрытия огневых позиций.
Заводы-изготовители должны устранить конструктивные недостатки боевых машин — уменьшить минимальный угол возвышения и увеличить горизонтальный угол поворота, а также проверить на полигонах снаряды на фугасное действие».
Надо сказать, что некоторые из выдвинутых нами предложений в дальнейшем были подтверждены другими командирами частей, введены в практику боевых действий ГМЧ, учтены при усовершенствовании боевых машин.
Рождалось новое оружие, рождалась и тактика его боевого применения.
3 января 1942 года рано утром майор Макеев с моей докладной запиской уехал в Воронеж, а наш полк в этот же день передислоцировался сначала в Архангельское, а потом тоже в Воронеж. Не успели мы еще полностью разместиться на окраине города, как было получено распоряжение полковника Зубанова срочно отправить неисправные боевые установки с их командирами и водителями на ремонтный завод, а неисправные транспортные машины — в механические мастерские одного из гаражей города. Одновременно были вручены наряды на ремонт техники.
Нам тогда впервые посчастливилось вплотную столкнуться с тружениками тыла. Рабочие этих предприятий в течение двух суток сделали, казалось, невозможное...
Вечером 9 января я с комиссаром был вызван в штаб оперативной группы. Мы ожидали взбучки за несвоевременное представление выводов о боевом применении «катюш», за вспышку эпидемии гриппа в полку, за большое количество неисправных машин... Да мало ли за что еще достается командирам и комиссарам частей. Однако в штабе нас встретили тепло, предложили раздеться и пройти в просторную комнату с большим столом, накрытым кумачом. Здесь уже были командир и комиссар 7-го полка, офицеры штаба и тыла опергруппы. В комнату вошли полковник Зубанов, майор Вознюк, полковой комиссар Жуков и старший батальонный комиссар Киселев. Зубанов зачитал Указ Президиума Верховного Совета СССР о награждении ракетчиков. Этим указом наряду с другими были отмечены и мы с комиссаром полка. Это была наша вторая высокая правительственная награда. Орден Ленина мы получили в Лисичанске за бои под Диканькой и Харьковом, а сейчас были удостоены ордена Красного Знамени за бои вместе с 5-м кавалерийским корпусом генерала Крюченкина.
Тепло и сердечно поздравили всех награжденных члены Военного совета Ф. Н. Жуков и А. К. Киселев. Поздравили и мы друг друга.
После вручения орденов Зубанов объявил приказ командующего фронтом, в соответствии с которым частям группы 12 января 1942 года предписывалось убыть на усиление 38-й армии, 3-го гвардейского кавалерийского корпуса и 6-й армии.
3-й дивизион 4-го полка и 5-й дивизион 7-го полка подмоим командованием убывали в 38-ю армию, 1-й и 2-й дивизионы нашего полка под командованием комиссара Радченко — в 6-ю армию. Остальные дивизионы 7-го полка — в 3-й гвардейский кавалерийский корпус. Но так как 1-й дивизион нашего полка имел наибольшие потери, он временно оставался на ремонте в Воронеже. Получалось, что полк разрывался на три части.
Разбросанность дивизионов затрудняла обеспечение их боеприпасами, горючим, продуктами питания, вещевым и финансовым довольствием, а также авторемонтными средствами.
Особенно усложнилось ведение учета и отчетности. Трудно было своевременно списывать имущество, пришедшее в негодность или утраченное в боях. Командиры частей и соединений, которых мы поддерживали, не могли нам ничем помочь, так как мы не входили в их штаты.
В феврале 1942 года два наших дивизиона поддерживали одну из дивизий 38-й армии, оборонявшую подступы к станции Булацеловка. Зима 1942 года выдалась на редкость суровая. Снежные бураны замели дороги. Боевые установки стояли на основных огневых позициях в снежных аппарелях, в полной боевой готовности. Недалеко от них в глубоких траншеях находились машины с боеприпасами. Из-за частых снегопадов и поземок мы были прикованы к огневым позициям. С большим трудом гвардейцам удавалось расчищать пути подъезда для доставки продовольствия, снарядов и горючего.
Когда я прибыл в район Булацеловки, то сразу же явился к начальнику артиллерии армии полковнику М. И. Горбунову. Это был знающий артиллерист, спокойный и рассудительный человек.
— Я очень рад вашему прибытию, — сказал он, — знаю, что ваша артиллерия секретная, знаю ваши строгие инструкции. Однако дивизии наши обороняются на широком фронте. Вы своими залпами должны отбрасывать противника. Не приказываю, а прошу держать дивизионы на огневых позициях в полной боевой готовности. С выжидательных позиций из-за заносов они не смогут вовремя прибыть для открытия огня.
Мне и без этой просьбы было ясно, что маневр невозможен. Поэтому дивизионы и заняли боевой порядок, зарывшись в снег, так же, как и вся ствольная артиллерия.
Находясь на огневых позициях, боевые установки и машины со снарядами были в готовности к движению. Не сливалась вода из радиаторов и периодически включались моторы. Гвардейцы непрерывно расчищали пути подъезда. Это выматывало людей, приводило к перерасходу горючего, к преждевременному износу машин. Но иного выхода не было...
Мы зорко следили за врагом. Как только замечали на том или ином участке подозрительное оживление, давали залпы. Правда, экономя снаряды, огонь большей частью вели батареями. Лишь на отдельных участках производились кратковременные артиллерийские налеты и дивизионные залпы, после которых передовые стрелковые батальоны атаковали врага. Большого успеха от таких частных операций мы не имели, но наши действия расстраивали планы противника.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
