В голове у меня наверняка помутилось, потому что первое, что я спросила у Ирины, было:
— А можно как-то достать одного или двоих?
Она рассмеялась:
— Вы не поверите, Ева, но точно такой же вопрос мне задала моя невестка на первом скрининге! У нее сейчас две замечательные девочки-двойняшки! Вы, главное, не волнуйтесь. Это же счастье!
— И много-много заморочек… — пробормотала я. — Нужно есть за четверых, живот будет, как у беременной лошади, а потом бесконечные соски, плач, нервы…
— Во-первых, не за четверых, а в четыре раза лучше! — подмигнула мне Ирина, делая пометки в компьютере. — Во-вторых, вы не мать-одиночка, у вас есть муж, есть родители, в общем, есть кому помочь. А живот… Применяйте крем против растяжек, а потом фитнес вам в помощь. Все пройдет отлично, я вас уверяю. Вместе мы родим прекрасных детишек как можно ближе к сроку. Нужно будет просто наблюдаться плотнее, чем с одним плодом.
Она сложила датчик, подала мне пакет бумажных салфеток:
— Вытирайтесь, Ева, я сейчас распечатаю вам фотографии и дам назначения. Если ваш муж решит вести беременность и рожать у нас, есть прайс лист, покажете ему. У нас будет плотное расписание, понадобятся дополнительные анализы и скрининги.
Я только кивала на каждое предложение, а сама думала в паническом ужасе — что будет, если тест на отцовство покажет несовпадение? Я останусь одна с тремя, с тремя! Вот с этими пока еще комочками, спрятанными в оранжевых пещерках глубоко в моем теле — фотографии УЗИ были такими четкими, что я сразу представила близнецов, толкающихся друг с другом…
Черт!
Думай о хорошем, Ева, думай только о хорошем! Все будет тип-топ, ведь я уверена в отцовстве Беркута!
— Ева! Вы меня слушаете?
— Да-да, — пробормотала, вся в своих мыслях.
— Вот направление на тест ДНК, спуститесь на первый этаж в кабинет сто девять. Здесь я вам распечатала фото УЗИ, а также примерное меню питания до следующего визита. Здесь — какие анализы надо сдать обязательно и срочно. Но самое главное, Ева, можно сказать, фундамент здоровой беременности: хорошее настроение и ноль стресса! Понимаете меня?
— Я понимаю.
Я понимала. Но стресс — это часть моей жизни. Это часть меня самой. Уже давно. И вырвать его, насильно заставить быть счастливой — нельзя.
Как в тумане, я встала, сгребла в картонную папку с логотипом клиники все данные мне бумаги и поблагодарила Ирину. А потом пошла на первый этаж — сдаваться в лапы лаборантке с иголкой для взятия крови.
Глава 12. Рокировка наследников
После анализа крови я нашла Костю в холле и попросила:
— Ты можешь меня отвезти в гостиницу? Я заберу оставшиеся вещи и сдам комнату.
— Конечно, — ответил парень. — Я мог бы и сам, чтобы вы не беспокоились.
— Нет!
Мы уже выходили из клиники. Мне показалось, что безапелляционный тон, которым было сказано это «нет», обидел Костю, и, оглянувшись на водителя, я добавила:
— Не то, чтобы я тебе не доверяю, понимаешь?
— Конечно, Ева Станиславовна, я понимаю. Как вы решите, так и сделаем.
— Мне неудобно тебя напрягать. И вообще, я хочу закрыть этот вопрос сама.
Не знаю, понял ли меня Костя. Но съехать из гостиницы и перенести все свои манатки к Беркуту — это не просто действие, это веха. Никогда еще я не оставалась без запасного жилья. Никогда не отдавалась целиком и полностью на милость человека, с которым делила ночи. А теперь отдамся. Конечно, известие о тройне повлияло на мое решение, но я делала это не только из-за ожидаемых трудностей с рождением детей. Просто катализатор.
Я хотела остаться с Данилой.
Хотела любить его и заботиться о нем. Хотела, чтобы он меня любил и заботился обо мне. Хотела засыпать и просыпаться рядом с ним. Хотела поддерживать и подбадривать. Хотела быть его принцессой…
Кто знает, что это вдруг случилось и отчего…
У гостиницы я вышла из машины, опираясь на подставленную руку водителя, и сказала:
— Ты меня тут подожди.
— Нет. Данила Алексеевич строго-настрого велел сопровождать повсюду.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Лицо Кости стало строгим и даже немного сердитым. Я удивилась:
— Почему это? Он что, боится, что я сбегу?
— Не могу знать, Ева Станиславовна. Только мне даны четкие указания, а своей работой я дорожу.
— Ладно. Я никому не скажу, что ты оставил меня одну. Пока я сдаю комнату, сходи, пожалуйста, в ближайшую кондитерскую и купи мне тортик. Ну, ты же знаешь мои вкусы, да?
— Ева Станиславовна… — Костя жалобно наморщил лоб, но я его перебила:
— Я беременна! Со мной нельзя пререкаться! Давай!
Как ни странно, но Костя меня послушался. Правда, предупредил:
— Если вы скажете Даниле Алексеевичу, что я не выполнил его указаний, он меня уволит. И это будет на вашей совести. У меня же девушка беременная…
— Я помню. Не скажу. Сам не проболтайся.
В гостинице я быстро уладила формальности: забрала оставшиеся вещи, уплатила кое-какие копейки за выезд после положенного времени и сдала ключ. Поскольку начал накрапывать дождик, Костю ждала под стеклянным козырьком на выходе. От нечего делать разглядывала прохожих. Защелкали, раскрываясь зонтики, а кто-то набросил на голову капюшон. А вот женщина, которая ругает сына, с непокрытой головой, и дождь ей нипочем. Ругает, похоже, за серьезный косяк, потому что аж покраснела от гнева…
— Тимофей, ты понимаешь, что это недопустимо?! Бабушка позвонила вся в слезах, она корвалол пила!
— Она его всегда пьет, — буркнул парень. На вид ему было лет пятнадцать, а может и меньше. Самый переходный возраст… Ясно все, с бабушкой поругался, ушел куда-нибудь, не предупредил, не позвонил. Сейчас мамка ему задаст. Карманных денег лишит или не разрешит пойти на день рождения друга…
— У бабушки больное сердце, — повысила тон женщина. Твою мать! А ведь я знаю этот голос! Ну, повернись, чтобы я увидела твое лицо… — А ты без спросу дома не ночевал! Представляешь, что я подумала? Да я все морги обзвонила, все больницы!
— Да ладно вам, е-мое! — отмахнулся паренек. — Я у Дины был…
— У Дины он был!
Женщина возмущенно хлопнула ладонями по бедрам, и я узнала ее. Дура я. Это же Тома!
Тома?
У Томы есть сын? Как интересно! Впрочем, какое мне дело до ее семьи…
Они поравнялись со мной, и мальчик — насупившийся, хмурый — скользнул по мне взглядом обиженного на весь мир подростка. А мое сердце пропустило удар — показалось, что я встретила Данилу помладше. Вот просто один в один — голубые глаза, как теплые дальневосточные ключи, прямой нос, пухлые губы, поджатые точно так же, как делает это мой Беркут, злясь.
Я машинально улыбнулась мальчику, а потом меня пронзила догадка. Данила похож на отца. И этот мальчик тоже.
У Томы сын от Алексея Павловича!
Боже ты мой, еще один ребенок… Еще один претендент на наследство. Еще один подозреваемый. Ой! Нет, нельзя подозревать семиклассника! Скорее уж Тому. Хотя она, по моим наблюдениям, олигарха любила. Замуж за него не вышла, но любила совершенно точно.
В общем, это ценное наблюдение. Не зря я осталась в гостинице одна, не зря отослала Костю. Вот только с кем поделиться этим наблюдением? Даниле сказать? Наверняка он знает про единокровного братика. Адвокату? Типа он не знает, ага. Нет, никому пока говорить не буду. Сначала нужно подождать оглашения завещания. Там точно вскроются интересные подробности.
— Ева Станиславовна!
Костя спешил ко мне через улицу с пакетом в руках. С фирменным пакетом из кондитерской, запыхавшийся, обеспокоенный. Я аж умилилась. Ты ж мой хороший! Подумал, небось, что я уже в такси прыгнула и была такова. А ему ехать виниться перед Беркутом. За это встретила парня широкой улыбкой и укоризненным замечанием:
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Костя, нельзя же настолько не доверять людям.
— Простите, я не об этом. Звонила Эллина Алексеевна, она в слезах, сказала, что Дарью Алексеевну забрали в больницу по Скорой, а Данилу Алексеевича увезли обратно в СИЗО.
