Питер посмотрел на своих детей, висевших в сети как раз под перекладиной.
— Э… гм… хорошо, только у меня всегда были проблемы с вестибулярным аппаратом, — сказал он.
— И сейчас? — участливо спросил Хук.
— Спаси нас, папа! — закричали Джек и Мэгги. — Полезай! Поторопись, пожалуйста! Мы хотим домой!
Питер глубоко вздохнул.
— Подожди, принцесса! — закричал он Мэгги. — Я здесь, Джек! Я сейчас!
Он подошел к канатной лестнице, ухватился за нее и полез наверх. Он поднялся над палубой всего на каких-то несколько футов, а у него уже начала кружиться голова. Он замедлил движение. Он был весь мокрый от пота и тяжело дышал. Пираты начали посмеиваться.
— Я не думаю, что исчерпал все свои возможности, — крикнул он Хуку. — Давай работать вместе, ты и я. У тебя есть прекрасные владения на берегу моря, которые просто вопиют о необходимости их освоения. Надо определить совладения, сроки, место для офиса, это — твоя задача. Граница — только небо! Никаких табличек на домах! Тебе нужно приобрести права на добычу полезных ископаемых, пока ты здесь!
Хук показал на детей.
— Коснись их, Пэн. Только коснись их, и все это будет лишь дурным сном.
Джек и Мэгги, как могли, поддерживали Питера в его попытках продвинуться дальше. Он закрыл глаза и поднялся еще на несколько ступеней вверх. Пираты, задрав, головы ждали. Потом Питер снова открыл глаза, и палуба вдруг стремительно налетела на него. У него перехватило дыхание, и он мертвой хваткой вцепился в такелаж, как будто висел на краю пропасти. Он не мог двигаться, его обуял ужас такой силы, что он даже перестал слышать крики детей.
Внизу презрительно хохотали пираты.
Хук повернулся к Сми.
— Ты видишь? Я знал, что он не сможет взлететь. Он больше ничего не может. Он опозорен. — Хук отвернулся. — Я не могу замарать свой крюк его кровью. Эй, кто-нибудь, убейте их. Давайте, убейте их всех.
Джек встал на ноги в сети и стал изо всей силы дергать веревки. Мэгги упала в слезах.
— Давай же, папа, давай, — кричали они в отчаянии.
— Не покидай нас!
Тощий, как плеть, пират взобрался по такелажу наверх, привязал один конец веревки к ступеньке, а другой — к лодыжке Питера и столкнул его с лестницы. Питер с криком рухнул вниз. Но в последний момент он резко рванулся, подпрыгнул и перевернулся буквально в нескольких дюймах от собственной смерти. Горстка пиратов, оказавшихся перед самым его носом, отвязала его и, угрожая мечами и кинжалами, стала гнать через палубу, по направлению к доске, выдававшейся далеко за пределы корабля.
Хук безутешно наблюдал за этим через плечо. Джукс и Нудлер с помощью лебедки перебрасывали сеть с детьми из трюма в камеры дока. Когда сеть проходила как раз над головой Пэна, он протянул руки, стараясь дотронуться до кончиков пальцев детей.
— Есть касание, — подумал Хук.
Сеть опустилась над доком, детей вытащили из нее и затолкали в камеры.
Питер на самом деле коснулся их пальцев.
— Все, я отступаю, — заявил Хук Сми, который подобострастно тащился чуть позади. — Война закончена. И моя жизнь тоже. Пэн все разрушил. Я больше никогда не хочу слышать его имени.
Он поднялся в свою каюту по лестнице, устланной ковром, в таком подавленном настроении, что ему казалось, он никогда больше не сможет улыбнуться, видя истязания Потерянных Мальчишек. Он был почти у двери, когда перед ним вспыхнул свет, и появилась Тинкербелл.
— А как же твое имя, Хук? — заявила она. — Неужели ты хочешь, чтобы тебя запомнили как убийцу маленьких детей твоего врага, жирного старого Пэна?
Хук рассеянно повернулся к ней и зацепился концом своего когтя за леер. Напрасно он пытался освободиться, яростно извиваясь. Тинкербелл носилась вокруг, зависая прямо перед его лицом. Она вытащила свой крошечный кинжал и приставила его острие к хищному носу Хука.
— Дай мне неделю, Хук, и я приведу Пэна в такую форму, что он сможет сразиться с тобой. И ты сможешь продолжить свою давнюю войну.
Сми приблизился, держа в руках ружье. Он наставил его дуло прямо на Тинк, буквально в паре дюймов от капитанского носа. Хук побледнел.
— Это — фокус, капитан, — проревел его помощник. — Дайте я отправлю эту ведьму прямо к Дейви Джонсу.
Тинк не обращала на него внимания.
— Ты обещал, что это будет война века, Хук! — сказала она, тыча его кинжалом в нос. — Вся твоя жизнь была подчинена только этому моменту. Смертельная схватка с Пэном — вот в чем твоя слава! Хук против Пэна!
— ЭТО — не Питер Пэн! — с презрением сказал Хук, указывая на смертельно перепуганного Питера, который теперь неуверенно балансировал на сходне.
— Семь дней, — повторила Тинк. — Это же ничто для тебя. Как блик света в глазу человека, имеющего беспредельное терпение. Важного, сильного человека, который может позволить себе подождать.
Она отлетела на мгновение от Хука, который то и дело поглядывал на дуло ружья в руках у Сми.
— Сми, — тихо сказал капитан. — Опусти это, а? — Помощник немедленно исполнил его просьбу. — А теперь принеси мои сигары. Я должен подумать.
Сми поспешил исчезнуть в каюте капитана, хлопая на ходу штанинами, как парусами. Хуку наконец-то удалось высвободить свой коготь из леера, и теперь он стоял и задумчиво смотрел на него. Конечно, фея была права. Он мог позволить себе подождать. Это было действительно необходимо, если благодаря этому он получит возможность разгромить настоящего Пэна.
Тинк снова появилась, как будто прочитав его мысли. Ее прозрачные крылышки отбрасывали во все стороны пучки света.
— Семь дней ради поединка с настоящим Питером Пэном, — нашептывала она. — Семь дней.
Сми выбежал из двери капитанской каюты, держа двойной мундштук с любимыми сигарами Хука. Хук взял у него мундштук и сунул его в рот. Сми чиркнул спичкой и зажег одну сигару в то время, как Тинкербелл с помощью своих волшебных фокусов зажгла другую. Хук задумчиво пускал кольца дыма и смотрел на море, не замечая Питера, который балансируя на сходне, медленно продвигался назад.
— Два дня, — сказал он тихо.
— Четыре, — торговалась Тинк. — Это — единственно возможный минимум, чтобы привести Пэна в порядок.
— Три, — кольнул ее взглядом Хук. — Это — мое последнее слово.
Она порхнула к кончику его носа:
— Решено.
Тинк протянула Хуку свою крошечную ручку и сдержанно пожала его крюк. Несколько пиратов, собравшихся на палубе и все слышавших, криками поприветствовали заключение сделки. Вскоре остальные присоединились к ним и, не ведая, по какому поводу торжество, все же с удовольствием драли глотки. Раздалось несколько ружейных выстрелов, а потом грохнула и пушка. Шум стоял невыносимый.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
