Следующее утро началось опять с пинка. Накануне Уимон так и заснул в кухне, не найдя сил добрести до отведенного ему угла в общей пещере. Ярость Самца была вызвана тем, что он не сразу отыскал приблудного и тому удалось урвать лишние полчаса утреннего сна. Мальчуган спросонья взвыл и попытался вывернуться, но Имнак остановился, когда совсем запыхался.
— Это научит тебя не прятаться от меня по углам, уродец, — злобно прорычал он, переведя дух, — а теперь нечего рассиживаться — живо за работу.
День прошел сносно. В обед кухарка, видно пожалев парня, так заморившегося вчера, сама сунула ему в руку миску с отличными кусками требухи и, развернув за худенькие плечи, слегка подтолкнула в угол, в котором он провел ночь. Пока он ел, Имнак на кухне не появился. Так что к вечеру Уимон слегка повеселел. И до возвращения отца оставалось всего ничего. Он мог вернуться уже и завтра.
Следующее утро началось просто отлично. То ли Имнак проспал, то ли еще что помогло, но мальчуган успел проснуться до того, как обутая в крепкие мокасины из оленьей шкуры нога Самца обиходила его многострадальный бок. Уимон уже волок первую бадью с отходами к питательной яме Барьера, когда Имнак вышел во двор. Самец проводил его кислым взглядом, рявкнув:
— Шевели ходулями, уродец.
Сразу после завтрака в куклос прибыл посыльный, принеся весть из Енда, от самого Контролера. Имнак и Асликан-родитель подобострастно выслушали заморенного посланца, поднесли ему суму с барьерным корнем и кусками вареного мяса, а потом долго ругались друг с другом, то ли из-за этой вести, то ли по привычке. Потому первую половину дня Уимон был лишен настойчивого внимания Самца. И его настроение взлетело до немыслимых высот. Но именно в этот день судьба приготовила ему самый страшный удар.
Это произошло в обед. Мальчик сидел в своем углу и, обжигаясь, торопливо поглощал горячую похлебку, как вдруг в кухню ввалился Асликан-родитель и подхватил миску со свежим барьерным корнем, который специально держали, чтобы накормить охотников, когда они возвратятся. Уимон, давясь, рванул за ним.
И в самом деле вернулись охотники. Им уже вынесли корень, но надо было подождать, пока он будет усвоен их организмами и охотники смогут беспрепятственно преодолеть Барьер. Уимон шнырял между собравшимися у Барьера взрослыми, не обращая внимания на то, что те провожают его кто нарочито безразличным, а кто и жалостливым взглядом, затем метнулся на кухню, собираясь быстренько отволочь еще одну-другую бадью, а потом спокойно дождаться отца. Но кухарка тут же взяла его в оборот, заставив отдраить мясную колоду, потом нашла еще какую-то работу, так что, когда он наконец сумел вырваться и выскочить на двор, охотники уже были здесь. Он протолкался сквозь толпу, невольно обратив внимание на то, что все были как-то странно сдержанны. Но когда он выбрался на средину круга, то причина этой сдержанности предстала его глазам. В центре стояло четверо носилок. Но на них лежали отнюдь не куски копченого кабаньего мяса. Носилки были заняты изуродованными телами четырех охотников. Уимон несколько секунд тупо пялился на ближние к нему носилки, а потом зажмурил глаза. На ближних носилках лежало тело его отца.
Часть II
Кусачие крысы
1
Потомственный старшина Второй батареи Восьмого гвардейского дивизиона капонира «Заячий бугор» Леонид Пянко выпрямился, стукнул себя кулаком по затекшей пояснице и досадливо поморщился. Пожалуй, сеть еще могла бы продержаться некоторое время, но если он ошибается и эти узлы уже на последнем издыхании, то в лучшем случае рыбалка пойдет насмарку, а в худшем — они потеряют сеть. А где в наше время можно разжиться доброй капроновой сетью? Он пару минут сосредоточенно размышлял, а затем поглядел на косогор, где переминалась с ноги на ногу небольшая ватага детей, в основном мальчишек. Старшина добродушно усмехнулся и, сурово насупив брови, попросил:
— Эй, ребятки, пусть кто-нибудь сбегает в палатку и принесет ремкомплект.
В общем-то это была сумка, в которой лежали запасные нити, иглы и воск. Но у людей капониров все имело свои, отличающиеся от принятых у обычных людей просто названия.
Почти вся ватага сорвалась с места и рванула вверх по склону. Только худенький, невысокий паренек и очень похожая на него девчушка чуть помладше остались на месте. Старшина одобрительно покачал головой. Пожалуй, из этих Двоих могут со временем получиться толковые Рядовые.
Затем он выбросил этих сопляков из головы, с хрустом потянулся и вновь склонился над сетью.
Олег неслышным охотничьим шагом приблизился к этому загадочному человеку. Люди капониров пришли в их поселение вчера ночью. За свои неполные двенадцать лет мальчик слышал о них довольно много. Но все, что он слышал, было отрывочно и противоречиво. Из этого вороха сведений детский ум запомнил только то, что где-то в глуши лесов существуют люди, которые обладают остатками тайного могущества Прежних и собираются со временем уничтожить канскебронов и их прихвостней, именуемых народом куклосов. Большинство взрослых, правда, считали их немного чокнутыми, а некоторые вообще полными кретинами, которые никогда ничего хорошего не добьются, а могут сделать только хуже. Но все эти разговоры перечеркивал тот факт, что любое упоминание о людях капониров все взрослые всегда заканчивали одинаково:
— Ежели они тебе встретятся, сынок, не вздумай их задирать. Выслушай, чего они скажут, и сделай, как говорят. А лучше отойди в сторонку, ежели заметишь их прежде, чем они тебя.
И это возносило любого человека из людей капониров на почти недосягаемую высоту.
Мальчик сделал еще шаг и, вытянув тощенькую шею, уставился на заскорузлые пальцы мужчины, склонившегося над сетью. На первый взгляд эти пальцы ничем не отличались от пальцев Родиона-рыбака или любого из его артели. Да и сеть была очень похожа, обычная — трехстенка. Вот только материал, из которого она была изготовлена, какой-то другой. Нити более тонкие и блескучие. И рыбак одет не в порты и рубаху, а в брюки и куртку со множеством карманов и со странными ремешками на плечах. А в остальном мужик как мужик. И не особо-то и здоровый. Федор-кузнец, пожалуй, поздоровее будет. Да и Полуня-коновод тоже. Если его против них в «стенку» поставить в субботнем потешном бою. Олег задумчиво потерся щекой о плечо. Впрочем, все это только на его взгляд. А мальчик к своим двенадцати годам уже успел понять, что его взгляд на окружающую жизнь отличается от других. Детям этот человек казался совершенно необычным. И все потому, что у него эта куртка с ремешками и живет он с товарищами в странных походных шатрах, которые люди капониров называли странным словом «палатка».
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
