большой толпой. Все защитились энергожилетами и вооружились энергетическим, некоторые звуковым оружием. У них не было какой-то изощренной стратегии, они просто взяли город в кольцо и теперь сжимали это кольцо. Я предположил о двух тысячах противников, но не понимал, откуда их столько набралось. Не могли же все они помещаться в том бункере. Они видели нас, мы видели их. Мы терпеливо ждали, они размеренно приближались. А потом они побежали, и начался хаос.
Первым грянул гравитор. Дюжина гиеноидов распласталась на земле и смешалась с ней. По их расплющенным бесформенным телам хладнокровно пробежали товарищи. Вторыми атаковали техноманты, среди них Эрешкигаль (так звали женщину в рубище, с которой я говорил на входе в город). Засверкали генерируемые собственными человеческими системами энергетические вспышки, засияли электромагнитные молнии. Сила Эрешкигаль привлекала к ней большое внимание, но сама женщина даже не пыталась искать укрытия и, увлеченная сражением, не замечала полученных ран.
Некоторые гиеноиды оказались выведены из строя, другие и вовсе подчинились более сильному интеллекту техномантов и разожгли междоусобицы. Миротворцы стреляли разрывными капсулами, выпускавшими при столкновении паралитический газ. Шива преобразовал руки в четыре устрашающих энергомета и теперь множественными выстрелами прожигал тела гиеноидов насквозь и разделял на части. Противопоставить что-либо столь решительной обороне противники пока не могли и вынужденно сближались. Наше очевидное преимущество я даже счел признаком легкой и скорой победы.
Гиеноиды шли по трупам сотоварищей, перешагивая их, ложились следом, но страха не проявляли, будто ход сражения их устраивал. Сократив дистанцию до возможности применения простого энергопистолета, они лишили нас гравитора и энергомета – их использование становилось опасным для обеих сторон. Шива был вынужден прибегнуть к более медлительным, но точным ружьям, а Цицерон обратился к боевым рукавам, похожим на мои, но большей разрушительной силы.
Когда перестрелка началась в полной мере, системные оповещения побежали взапуски, и я посчитал необходимым их отключить. Я выбрал, наверное, самое безопасное место недалеко от торгового центра между Шивой и Цицероном; себя не жалел и незначительные ранения все же получал, но и в авангард не рвался. Отсутствие Рэя меня даже немного порадовало – выносливость у него, конечно, фантастическая, но умереть он может только однажды.
Краем глаза я увидел Весту: она пряталась за Миротворцем, выглядывала, чтобы перегрузить систему очередного гиеноида, и возвращалась за импровизированную стену. Обычно она совершала эти вылазки так быстро, что враги не успевали ее заметить. Похожую тактику использовали многое техноманты, но только прятались за кинетическими барьерами.
Гиеноиды продолжали наступать, и я понял, что они пытаются перейти в ближний бой, в котором преимущество окажется уже за ними. Использование гранат прекратилось почти сразу, едва начавшись. Роботы и андроиды все также безошибочно поражали цели, но люди заколебались: наша человеческая часть мешала холодному расчету и провоцировала ошибки.
Когда ко мне незаметно подкрались три гиеноида, я растерялся и только благодаря своевременному вмешательству Шивы не расстался с жизнью. Да и костюм, спасибо Рустаму, свою роль исполнял как положено – лишь несколько искр закрались под кожу, остальные угасли при столкновении.
В старое время, когда дома строились над землей, замысел гиеноидов вполне мог сработать. Но теперь на хорошо просматриваемых широких улицах им почти негде было укрываться. В какой-то момент сражения они оттеснили защитников к торговому центру, только придав им большую плотность, но никаких преимуществ не получили. Отступать было некуда. Многие люди забирались на крышу, откуда вели круговую оборону. Там они оказывались в уязвимом положении, но показное бесстрашие предназначалось для внесения смятения среди наступавших врагов.
Сам я оставался на прежней позиции, твердо решив не изменять первоначальному плану без крайней необходимости. Видя первостепенную угрозу в лице Шивы, гиеноиды прорывались к нам с особым рвением. Нескончаемым потоком, черной ревущей волной переваливались они через трупы. Снова и снова. А все-таки не могли приблизиться и установившееся между сторонами расстояние не менялось. С завидным упорством атаковали они Шиву, но только ярким светом вспыхивала энергетическая броня, полностью впитывая выстрелы. Осознав наконец неэффективность оружия, гиеноиды дали дорогу стрелкам с кэнвоксами. Неприятно проверещали снаряды, покоробились и люди и гиеноиды, но и такое оружие не возымело эффекта против Шивы. Смирившись, противник перенаправил основные силы на другое направление, с этого момента полностью игнорируя главного защитника города.
Теперь все ярость гиеноидов обрушилась на Эрешкигаль. Под напором бесчисленных выстрелов энергетические защиты рассыпались яркими вспышками. Оказавшись одна в окружении гиеноидов, Эрешкигаль подорвала себя, и взрыв этот забрал еще десяток врагов.
Воодушевленные успехом, гиеноиды расползлись по городу, разделяя и растаскивая защитников.
Роботы и андроиды перестали интересовать гиеноидов. Они переключились на людей и атаковали нас так яростно, что и после убийств какое-то время продолжали обстреливать уже мертвые тела. Не сразу я понял их жестокий замысел. Но потом вспомнил разговор с их представителями у столба. Они желали подчинить себе этот мир, а для того требовалось отобрать корону Земли у людей. Мы свергли себя сами, но нас по-прежнему оставалось слишком много, мы занимали территории и попросту мешали. А роботы могли помочь становлению новых правителей.
Неподалеку я увидел мясника и пошел на него – очень уж хотелось его убить. В его преследовании я удалился от Шивы и слишком поздно понял, что не смогу вернуться, – пространство позади превратилось в линию смерти для обеих сторон. Я укрылся за мусоровозом, но мясник успел меня заметить.
Я отвлекся на сражение с другим противником и, совершив контрольный выстрел, неожиданно почувствовал сильный жгучий удар в спину. Обернувшись, я выстрелил в новую цель с обеих рук.
Это был мясник. Он лишь усмехнулся и снова выстрелил из ружья.
Я упал. Попытался встать, но не смог – тело дрожало в электрических судорогах и не слушалось. Перед глазами побежали помехи, в ушах зазвенели посторонние шумы.
Мясник подошел ко мне, приставил ружье к голове, улыбнулся. Я видел, как его палец приближается к пусковой кнопке, но бессилен был помешать.
Внезапно он замер. Его лицевые мышцы напряглись, надулись вены на шее. По телу мясника побежали электромагнитные волны, тянущиеся к Весте.
Мясник медленно, превозмогая воздействие чужой системы, повернулся, поднял ружье.
Я выстрелил ему в торс, наконец вернув стабильность системы. Мясник согнулся, но вновь начал распрямляться. Да умрет он когда-нибудь? Со второй попытки я попал ему в голову, оставив глубокую дыру. Он выронил ружье, упал сначала на колени и только потом свалился ничком.
Я видел, как отовсюду к нам стекаются гиеноиды, но уже не имел энергии бороться. Лицо Весты оставалось холодным и сосредоточенным. Она накинула на меня защитную энергетическую сферу,
