Читаем без скачивания Том 2 - Агата Кристи

Она успела на станцию к поезду три десять и отправилась затем прямо в гостиницу, где остановился мистер Дакрс.

Их беседа носила сугубо деловой характер – никаких эмоций. Мистер Дакрс знал Эмили еще маленькой девочкой, а когда она достигла совершеннолетия, стал заниматься ее делами.

– Вы должны быть готовы к неожиданностям, Эмили, – сказал он. – Дела Джима Пирсона гораздо хуже, чем мы предполагали.

– Хуже?

– Да. К чему ходить вокруг да около! Выплыли факты, которые представляют его в очень неблагоприятном свете. Эти факты, по-видимому, и убедили полицию в его вине. Я бы действовал не в ваших интересах, если бы скрывал их от вас.

– Пожалуйста, расскажите мне.

Голос Эмили оставался спокойным. Какой бы удар ни обрушивался на нее, она не желала демонстрировать свои чувства. Совсем не чувствами собиралась она помочь Джиму Пирсону, а делом. И ей надо было сдерживать себя, сохранять присутствие духа.

– Нет никаких сомнений в том, что ему срочно были нужны деньги, – начал мистер Дакрс. – Я не хочу сейчас вдаваться в этическую сторону вопроса. Ясно, что Пирсон и ранее – скажем, используя эвфемизм, – одалживал деньги у своей фирмы без ведома правления. Он пристрастился к биржевой игре, и однажды, зная, что через неделю ему будут начислены дивиденды, он потратил деньги фирмы, чтобы купить акции, которые, по его мнению, должны были идти на повышение. Сделка оказалась удачной, деньги он возместил, и у него, по-видимому, не было никаких сомнений в честности этой операции. Очевидно, то же самое он проделал примерно неделю назад. Отчетность фирмы проверялась в определенные, установленные сроки, но по какой-то причине в этот раз проверка была передвинута на более ранний срок, и Пирсон оказался перед довольно неприятной дилеммой. Он полностью сознавал, как будут истолкованы его действия, и вместе с тем был совершенно не способен вернуть недостающую сумму. Он испробовал все средства и обратился к последнему – примчался в Девоншир к дяде с просьбой помочь ему. Но капитан Тревильян наотрез отказал в помощи.

Мы, дорогая Эмили, не можем воспрепятствовать выявлению этих фактов. Полиция уже добралась до сути. И вы ведь понимаете, мотив преступления весьма убедительный. Даже по смерти капитана Тревильяна Пирсон мог легко получить необходимую сумму от мистера Кирквуда в качестве аванса и тем избежать беды, а возможно, и уголовного преследования.

– О, идиот! – беспомощно произнесла Эмили.

– Согласен с вами, – сухо заверил мистер Дакрс. – И мне кажется, наш единственный шанс – доказать, что Джим Пирсон не знал об условиях завещания дяди.

Эмили задумалась. Наступила пауза. Затем она спокойно сказала:

– Боюсь, это невозможно. Все трое – Сильвия, Джим и Брайан – знали. Они часто говорили о богатом дядюшке из Девоншира, шутили по этому поводу, смеялись.

– Это печально, – сказал мистер Дакрс. – Печально, дорогая моя.

– Вы-то ведь не считаете его виновным, мистер Дакрс?

– Как ни странно, не считаю, – ответил юрист. – В некоторых отношениях для меня Джим Пирсон достаточно ясен. Он, если вы позволите, не может служить эталоном коммерческой честности, но я ни на миг не могу представить себе, чтобы он поднял руку на дядю.

– Это очень приятно, – сказала Эмили. – Хотела бы я, чтобы и полиция была того же о нем мнения.

– Совершенно верно. Но наши личные впечатления, наши мнения не имеют практического значения. Доводы против него, к несчастью, сильны. Не собираюсь скрывать от вас, милое дитя, выглядит он плохо. Я бы предложил в качестве защитника Лоримера, королевского адвоката[23], – живо добавил он.

– Мне хотелось бы знать еще одну вещь, – сказала Эмили. – Вы ведь, конечно, видели Джима?

– Разумеется.

– Я хочу, чтобы вы мне честно сказали, говорил ли он правду, всю правду. – И она изложила соображения, высказанные Эндерби.

Юрист задумался:

– По-моему, передавая свой разговор с дядей, он говорил правду. Можно не сомневаться, что впечатление от разговора у него скверное, и можно допустить, что, если, возвращаясь, он обошел кругом и увидел в окно тело мертвого дяди, то так испугался, что решил не говорить об этом.

– Вот и я так думаю, – сказала Эмили. – Когда вы его увидите, не сумеете ли вы заставить его говорить правду? Это может очень изменить положение.

– Я попытаюсь. Тем не менее, – сказал он, помолчав с минуту, – мне все-таки кажется, что вы ошибаетесь. Известие о смерти капитана Тревильяна распространилось по Экземптону примерно в половине девятого, то есть когда последний поезд на Эксетер уже ушел. Джим Пирсон сел на первый утренний. Этот-то не слишком благоразумный шаг и обратил внимание на его действия, а отправься он любым другим дневным поездом, этого бы не случилось. Так вот, если допустить, что он обнаружил тело дяди вскоре после половины пятого, я думаю, он тут же бы и уехал. Ведь есть поезд в шесть с минутами и потом без четверти восемь.

– Это убедительно, – согласилась Эмили. – Я не думала об этом.

– Я выяснял у него мельчайшие подробности визита к дяде, – продолжал мистер Дакрс. – Он сказал, что капитан Тревильян заставил его снять ботинки и оставить их на пороге. Поэтому в холле и не обнаружили мокрых следов.

– А не говорил он о каких-нибудь звуках, ну о чем-нибудь таком, что выдавало бы чье-то присутствие в доме?

– Нет. Но я его спрошу.

– Спасибо, – сказала Эмили. – Если я напишу ему записку, вы передадите?

– Разумеется, подлежит прочтению.

– Там не будет ничего секретного.

Она прошла к письменному столу и нацарапала несколько слов:

«Дражайший Джим!

Не унывай. Все будет хорошо. Я работаю, как сто тысяч негров, чтобы установить правду. Какой же ты был идиот, мой дорогой!

– Вот, – сказала она.

Мистер Дакрс, прочитав, промолчал.

– Я старалась поразборчивее, – сказала Эмили, – чтобы тюремные власти могли прочесть. А теперь мне надо идти.

– Позвольте предложить вам чашку чаю.

– Спасибо, мистер Дакрс. Время не ждет. Я иду к тете Джима – Дженнифер.

В «Лаврах» Эмили сказали, что миссис Гарднер вышла, но скоро возвратится.

Эмили мило улыбнулась горничной:

– Я зайду, подожду ее.

– Не хотите пока поговорить с сиделкой Дэвис?

О, Эмили всегда была готова поговорить с кем угодно!

– Хочу, – немедленно ответила она.

Несколько минут спустя появилась сиделка Дэвис, накрахмаленная, любопытствующая.

– Здравствуйте. Я Эмили Трефусис, – представилась Эмили. – В некотором роде племянница миссис Гарднер. То есть собираюсь стать ею, но мой жених Джим Пирсон арестован, что, я думаю, вам известно.

– Ах, такой страх! – сказала сиделка Дэвис. – Мы прочитали об этом сегодня утром в газетах. Ужасная история! Но вы молодцом, вы, кажется, это хорошо переносите. – В голосе сиделки послышалась нотка неодобрения. Она считала, что больничные сиделки справляются со всякого рода переживаниями благодаря силе характера, что же касается остальных смертных, то они должны давать волю чувствам.

– Нельзя унывать, – сказала Эмили. – Я надеюсь, вы согласитесь со мной. Я понимаю, как неловко быть связанной с семьей убийцы.

– Конечно, очень неприятно, – слегка оттаивая от этого знака внимания, сказала сиделка Дэвис. – Но прежде всего – долг перед больным.

– Великолепно! – сказала Эмили. – Должно быть, тете Дженнифер очень приятно чувствовать, что у нее есть на кого опереться.

– Ну, конечно, – сказала сиделка, притворно улыбаясь. – Вы так добры. Но, разумеется, у меня были всякого рода любопытные случаи и до этого, ну вот, скажем, в предыдущем случае, когда я ухаживала…

Эмили пришлось терпеливо выслушать различные подробности сложного процесса развода и установления отцовства. Рассыпавшись в комплиментах по поводу такта, благоразумия и savoir faire сиделки Дэвис, Эмили незаметно вернулась к Гарднерам.

– Я совершенно не знаю мужа миссис Гарднер. Я не была с ним никогда знакома. Он ведь совсем не выходит из дома?

– Не выходит, бедный.

– Что же с ним такое?

Сиделка Дэвис углубилась в эту тему с профессиональным смаком.

– Значит, он может поправиться, – задумчиво проговорила Эмили.

– Он все равно будет очень слаб, – сказала сиделка.

– Да, но состояние его постепенно улучшается, ведь правда?

Сиделка с твердым профессиональным унынием покачала головой.

– Мало что может помочь в таких случаях…

У Эмили в ее маленькой записной книжке было перечислено то, что она назвала алиби тети Дженнифер. И вот ради проверки она как бы невзначай проронила:

– Странно подумать, что тетя Дженнифер была в кино, когда убивали ее брата.