Я заскрипел зубами. Приказ о прекращении работ еще не отдан. Значит, потрачено несколько лишних тысяч тонн стройматериалов! Значит, несколько миллионов иен улетучилось как дым!
Первому не было никакого дела до моих треволнений. Он хорошо знал свои обязанности.
— В пять тридцать я приступаю к докладу о ходе выполнения работ, — продолжал он. — В вашем распоряжении полчаса. За это время вы должны успеть сделать все, что положено делать человеку после сна…
Ах ты мразь! Туда же — рассуждать о человеке!
— Почистите зубы, примите душ и не забудьте совершить свои естественные отправления…
— Убирайся к черту!..
Расписание было очень жестким. У меня не оставалось ни одной свободной минуты. Я едва успел ополоснуть лицо, клк Первый уже приступил к докладу, обильно уснащенному цифрами и специальными терминами. Потом последовал завтрак — безвкусные блюда из пищевых концентратов. Пока что я беспрекословно подчинялся моему мучителю, не желая раньше времени вызывать подозрения. Исподтишка я наблюдал за ним и ждал подходящего момента, чтобы начать переговоры.
В восемь часов робот ненадолго ушел и вернулся с каким-то странным костюмом, напоминавшим космический скафандр: комбинезон, покрытый тончайшей металлической сеткой, герметический шлем.
Я скорчил гримасу.
— Я должен надеть все это?
— Да. Это защитный скафандр. Ваш форменный комбинезон в какой-то мере может предохранить тело, ноне настолько, чтобы исключить всякую опасность внешних воздействий. Во время обхода начальник стройки не имеет права появляться без защитного скафандра.
— Ясно…
Мы вышли под открытое небо. Сумасшедшее тропическое солнце резануло меня по глазам. Воздух звенел от зноя.
Я и раньше бывал в тропиках, и мне казалось, что уже ничто не может поразить моего воображения. Но я ошибался. Перед моими глазами развернулась гигантская батальная сцена: железо и бетон отчаянно защищались от наступавших на них красной вязкой глины и буйной зеленой растительности.
Да, как видно, джунгли готовились дать последний решительный бой. Человек и посланные им роботы, вооруженные всем, чем только может вооружить современная наука и техника, вгрызлись в самое сердце дебрей, и природа на время отступила. Но в ней уже разрасталось зеленое бешенство, и джунгли собрали все силы для прыжка, словно ждали, когда стройка позволит себе передышку хотя бы на один час. Над нашими головами в доказательство этого прозвучал отвратительный визгливый хохот обезьян. Под ногами, в двух шагах от экскаваторов, копошились змеи, в лужах поджидали добычу маленькие рыбешки с острыми, как бритва, зубами, которые, говорят, за полчаса могут дочиста обглодать корову.
Теперь я понял, почему на четыреста сорок четвертом объекте работали одни только роботы. Человеческим возможностям есть пределы, ибо человек смертей. А здесь смерть подстерегала все живое на каждом шагу. Я с невольным уважением посмотрел на роботов, этих бездушных трехметровых чудовищ, которые давили стальными подошвами копошившихся внизу гадов и были совершенно безразличны к любым колебаниям температуры.
Как же прекратить это бессмысленное строительство?.. Я шагал рядом с Первым, слушал его объяснения, а голову все время сверлила одна мысль — что делать, что делать?.. Роботы были фактическими хозяевами стройки. Они управляли машинами, месили бетон, работали на подъемных кранах. И, казалось, не было такой силы, которая могла бы их остановить.
Кончив обход, мы уже собирались вернуться, но я невольно остановился, привлеченный необычным зрелищем. В грязи, среди похожих на могильные камни железобетонных свай, лежал робот. Над ним склонились два других — сняв наружную стальную пластину, они копались в его груди.
— Что случилось? — спросил я.
— Перегрев, — ответил Первый.
— Как так перегрев?
— У него вышла из строя схема связи из-за перегрева, наступившего от перегрузки. Здесь очень неблагоприятные условия, перегрузка опасна, а я требую — работать на полную мощность. Этот не вынес перегрузки.
Какая нелепость! Мало того, что мы попусту расходуем тут стройматериалы, так еще и роботы портятся! Мне прямо нехорошо стало, когда я подумал, какие убытки понесет наша фирма.
— Ты представляешь себе, — сказал я резко, оборачиваясь к Первому, — во сколько обходится создание одного робота? Дороже, чем постройка реактивного лайнера!
— Я знаю.
— Ах, знаешь?! Почему же ты тогда выжимаешь из них полную мощность и допускаешь перегрузки?
— Сроки строительства очень жесткие, — ответил он своим обычным монотонным голосом. — В настоящее время мы немного отстаем от плана, а кроме того, сезон дождей в этом году по прогнозам должен наступить несколько раньше обычного. Но я при любых обстоятельствах должен закончить строительство в срок. Приходится жертвовать роботами.
— Срок, срок! Кому нужен этот срок при таких огромных потерях. Я приказываю тебе свести потери до минимума. И вообще разумнее всего было бы прекратить это строительство!
— Предупреждаю, — сказал он вдруг скороговоркой, — воздержитесь от высказывании, которые могут вредно повлиять на ход работ!
— Да как ты смеешь рассуждать?! — взорвался я. — Кто здесь в конце концов начальник?! Отвечаю за стройку я, и ты должен беспрекословно исполнять все мои приказания!
— Я подчиняюсь начальнику только в том случае, если его приказы приносят пользу для стройки, — сказал Первый. Теперь его голос звучал тоном выше. — Предупреждаю вас вторично: воздержитесь от высказываний, которые могут оказать вредное влияние на ход работы. Иначе я буду вынужден принять соответствующие меры.
Я замолчал, в бешенстве сжимая кулаки. Все во мне кипело, но я был бессилен.
Роботы, оставив надежду починить своего коллегу, снова остервенело принялись за работу. «Труп» уже наполовину засосало грязью.
Потянулись унылые, похожие друг на друга, словно близнецы, рабочие дни.
Я и сам наполовину превратился в робота, работая по расписанию, как заведенный. В пять подъем, потом доклад, завтрак, обход стройки, связь с конторой, обед, снова обход, снова доклад… К десяти вечера я валился с ног от усталости. Мне было уже наплевать, что Первый держит меня под замком. Не все ли равно, как спать вконец измученному человеку — при открытых или закрытых дверях?.. В такой чудовищно напряженной обстановке придумать что-либо было совершенно невозможно.
Конечно, во время обходов я мог не слушать объяснений Первого и пытался собраться с мыслями. Но и это не удавалось. Мозги плавились от зноя, я с трудом вытаскивал ноги из красно-рыжей жижи, от буйной зелени, подступившей к самым границам стройки, мельтешило в глазах, а сновавшие вокруг металлические псевдочеловеки вызывали такое отвращение, что хотелось плакать.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
