нему, бывший чемпион мог получить хотя бы автоматическую победу: старика явно скоро хватил бы инфаркт.
Лили же в это время сидела на краю прилавка. Со скучающим видом перебирая в воздухе ногами, она напевала:
У воровки есть веревка, У друзей воровки — нож. Мы, воровки, не тиранки: Крови не прольем, В тряпки вымакаем ранки. Баюшки-баю. Между мальчиками ссора Жуткой кончится игрой. Покричи, дитя, и скоро Глазки зоркие закрой…
Тяжело дыша, Ганштайн скосил глаза на плечо механической руки, где мерно тикал заводной ключ.
Как понял Вик, завода осталось ненадолго. Но и сил у бывшего чемпиона тоже.
— Ничья?
Вик сделал вид, будто раздумывает над внезапным предложением. Разорвав, наконец, хват, он оскалился:
— В следующий раз ты уже так просто не отделаешься, старик!
Облегченный выдох Ганштайна сменился надменным фырканьем:
— Ха! Да я предложил ничью только потому, что мне стало жаль твою сестру. Бедной девочке пришлось бы на своем горбу тащить отсюда твое бездыханное тело!
Торговец отвернулся, дав понять, что других причин и быть не может. После чего принялся снимать с руки механический экзоскелет. Не забыв при этом метнуть в белокурую девочку угрожающий взгляд.
Лили тут же спрыгнула с прилавка. В ответ на вопросительный взгляд Вика она незаметно для владельца лавки показала большой палец.
Довольно кивнув, бывший чемпион решил еще немного задержаться и, раз уж выдалась возможность, побольше разузнать о местных технологиях.
— Все протезы работают от заводки? Я видел, как некоторые выбрасывали пар.
Он имел в виду руку главы банды Рычащих Псов, которую тот ласково звал “Птичкой”.
— Мальчишка, ты решил ко мне в подмастерья подсуетиться?! — возмутился Ганштайн, убиравший экзоскелет на место в шкаф. — К твоему сведению, мастера за обучение всяких проходимцев берут деньги!
— Проходимец?! — возмутился уже Вик. — Да мы с тобой ручкались! И имя мое ты знаешь! Какой я проходимец?
Когда Ганштайн вернулся за прилавок и уперся в него руками, его глаза угрожающе сверкнули. Бывший чемпион уже было подумал, что снова переборщил с провокацией и им с малявкой пора делать ноги.
Но владелец лавки еще раз оглядел Вика. Лицо старика внезапно смягчилось.
— Большая часть бытовых и некоторые профессиональные — да, работают от заводного механизма, — объяснил он. — Однако все боевые, начиная от второго класса, функционируют за счет пара и ядер.
— От ядер? — поинтересовался Вик.
Лили удивленно навострила уши.
Вместо конкретного ответа Ганштайн запрыгнул на прилавок, уперевшись локтями, и достал из кармана жилетки маленький, не больше ногтя мизинца, шарик.
Источая тепло и тусклый оранжевый свет, он выглядел как миниатюрное солнце.
— Смотри внимательно, мальчишка, такое тебе нигде задаром не покажут. Я собирался спрятать его на складе, но тут вы, паршивцы, пришли, — прошептал старик, а рядом с Виком тут же вылезла белая макушка Лили. — Это синтетическое тепловое ядро. В данном случае, второго класса. Такого достаточно одного на протез. Стандартно их помещают в гироскопическую противоударную камеру внутри резервуара с водой. Соприкасаясь с ней, он увеличивает свою температуру и кипятит воду.
— Вау… красотища! — выдохнула завороженная Лили. Светящийся шарик солнцем отражался в ее голубых глазах, которые сейчас как никогда походили на небосвод.
— Из чего их делают? — спросил бывший чемпион. За одно посещение этой лавки он получил множество подсказок к слабым местам мехапротезов. Но его насторажило, что они могут быть взрывоопасны.
— Из энергии ядер демонов, — ответил Ганштайн так, будто говорил о прописных истинах.
— Демонов?
— Демонов, — кивнул старик.
Вик посмотрел на на него, как на слабоумного. Ганштайн ответил тем же.
Спустя несколько неловких секунд старик добавил:
— Из Старой Атлантиды, — и убрал ядро обратно в карман.
Все-таки гребаное фэнтези, — мысленно выругался бывший чемпион.
Оставалось надеяться, что эта Старая Атлантида находилась не в соседнем районе.
— А где эта ваша Старая…
— Братик в школу не ходил, так что он немного глупенький у меня, — перебила вдруг Лили и ободряюще потрепала Вика по плечу. Он вымучил улыбку, едва сдержавшись, чтобы не отвесить ей подзатыльник. — Дядя Яков, а это у вас там что?
— Это? — старик обернулся к шкафам, а малявка, подпрыгнув, перегнулась через прилавок и легким незаметным движением тонкими пальцами выудила из его кармана ядро. — Это у меня…
Уперевшись локтями в прилавок, она зажала шарик в ладони и с неподдельным интересом принялась слушать рассказ про углеродистые резинки, заменявшие некоторым протезам мышцы.
Вик бы похлопал такой прыти и актерскому мастерству, но тогда старик точно что-нибудь заподозрил бы.
Закончив свою лекцию, Ганштайн неожиданно спросил их, что они забыли на Крысином базаре. Вопрос явно был с подвохом, но Лили тут же выпалила, видимо, заученный для таких случаев ответ:
— Сироты мы, — она издала печальный вздох. — Побираемся, где разрешают.
Станиславский бы прослезился.
— Ясно, — но старика ни капли не проняло.
— И у нас как раз закончился перерыв, — стиснув плечо болтливой девчонки, Вик забрал пакет с едой и зашагал к выходу. — Пора побираться дальше. Удачной торговли.
— Эй, Братик, помедленнее! — зашаркала непоспевавшая малявка.
— Благодарю, — кивнул старик и напоследок окликнул: — Мальчишка, если вдруг, по какой-то случайности, у тебя окажется ничейное ядро, — он подмигнул и потер пальцами воображаемую монету, — обязательно навести меня.
Сотрудничество с подозрительным стариком выглядело не самой хорошей идеей. Но владелец лавки не выглядел добряком, потому зарубку в памяти Вик оставил.
Так ничего и не ответив Ганштайну, он покинул лавку, а следом за ним и Лили.
***
Проводив взглядом пару оборванцев, Яков сплюнул:
— Терпеть не могу детей.
Закрыв входную дверь, чтобы на это раз ему точно не помешали, Ганштайн скрылся в подсобке.
По бокам тесной комнаты высились шкафы с инструментами, запчастями и нерабочими механизмами. Пол был завален полупустыми коробками и ящиками. В воздухе стоял запах масла и ржавчины.
Пробираясь через свой хлам, Ганштайн бурчал:
— Терпеть не могу детей. Хотя к парню надо будет присмотреться. Надо же… разжечь огонь души! В его-то возрасте! Если не подохнет где-нибудь в Трущобах, из него может и выйти какой-никакой толк. Волхв в знакомых мне бы пригодился…
Добравшись до другого конца комнаты, Ганштайн открыл сейф, стоявший в углу. Внутри были пачки наличных, какие-то особо редкие механизмы и, в самом низу, небольшая шкатулка.
Яков достал именно ее.
Внутри она оказалась поделена на три десятка ячеек, в которых покоились разноцветные тепловые ядра — новая партия для Черного рынка.
Тонкие губы Ганштайна сами собой расплылись в улыбке, а в глазах, как недавно у Вика, загорелись огоньки. Только бирюзовые и гораздо, гораздо слабее.
Взяв себя в руки, лавочник потянулся к карману за пополнением партии ядер. И резко
