Диспетчер: 85… Вошли в зону 10200 м, точку рассчитывали 19.25.
Диспетчер: 85… Следовать 10200 м, точку доложить.
Штурман: 85… понял 10200 м.
19.15. Штурман (по самолетному переговорному устройству): командир, свет в кабине включим? А то темновато, мне надо сделать записи в бортжурнал.
Я: Не возражаю. Пиши, но без ошибок (шутка).
19.16. 2-й пилот: Командир, подожди, что-то впереди по курсу?
Я: Отставить свет. Все смотрим. Впереди по курсу яркая светящаяся точка (ярче всех звезд).
Я: Кажется, встречный борт.
2-й пилот: Сближаемся.
Б-инж.: Вижу!
Я: Васюган – контроль 85… у вас нет встречного борта? Посмотрите локатор.
Диспетчер: Встречных нет. А в чем дело?
Я: Наблюдаем встречный борт на нашей высоте, большая скорость сближения, двойная, может, больше, спросите соседей (имею в виду ПВО).
Диспетчер: Наблюдайте, запрошу.
Диспетчер: У них тоже все свободно.
Я (экипажу): Очень близко, отключите автопилот, буду отворачивать влево.
19.18. 2-й пилот: Командир, уходит вправо.
Я: Вижу шары, их два: объект раздваивается. Или их было два, следовавших друг за другом, и при изменении курса стал виден второй. Зависают справа и без всякого перехода сопровождают нас с нашей скоростью 850 км/ч.
Я: Васюган – контроль, объектов два, вышли к нам по траверзу справа, сопровождают нас.
Диспетчер: Что они из себя представляют, и какое до них расстояние?
Я: Васюган 85… два объекта на нашей высоте, рядом, по форме яйцо, поставленное на попа, стороны, обращенные против нашего полета, светло-золотистые, задние стороны – темно-золотистые, похожие на застывающий металл, видна четкая грань, расстояние примерно 800–1000 м, а в светло-золотистых частях видно движение каких-то теней.
Диспетчер: Каковы их размеры?
Я: Определить трудно, но думаю, что они соизмеримы с размерами нашего самолета.
Диспетчер: 85… Вас понял, наблюдайте, сообщайте обо всем мне.
Я: 85… Вас понял.
19.20 30". Васюган борту АН-24 (следующему ниже в попутном направлении): 47… Посмотрите, вас должен обходить ТУ-154 и сообщите, что видите.
47… Васюган, подтверждаю, вижу ТУ-154, обходит нас сверху, его сопровождают два объекта – шары.
Диспетчер: 47… Вас понял.
ЯК-40: Васюган 87… Подтверждаю, вижу ТУ-154, и два объекта обходят нас.
Диспетчер: 87… Вас понял.
Диспетчер: 85… Сообщите, как по борту.
Я: Васюган 85… по борту порядок, продолжают сопровождение, а вот сейчас резко ушли вверх, но находятся у нас на траверзе.
Диспетчер: 85… Продолжайте наблюдение, об изменениях докладывайте.
Диспетчер: 85… Вас понял.
Входит бортпроводница.
2-й пилот: Посмотри, какие красивые шарики.
Бортпроводница: А что это такое?
2-й пилот: Сами не знаем.
Диспетчер: 85… Доложите обстановку.
Я: Объекты у нас на траверзе вверху.
Диспетчер: Какая у них высота?
Я: Думаю, тысяч семнадцать.
Диспетчер: 85… Вас понял.
19.23. Я: Васюган 85… Объекты резко ушли вверх и назад, мы их не видим.
Диспетчер: 85… Вас понял, следуйте 10200, пролет точки доложите.
19.26. Штурман: Васюган – контроль 85… пролет вашей точки 10200.
Диспетчер: 85… Вас понял, следуйте 10200, работайте со смежным сектором.
Так окончилась наша встреча с неизвестным явлением. Остается добавить, что во все время полета все приборы и системы самолета работали нормально. По прилету в Ленинград мы доложили об этой встрече своему командованию, но как раз накануне в летном отряде на разборе был прочитан доклад комиссии по АЯ (аномальным явлениям), и над нами несколько дней подтрунивали. Так все и закончилось, и поэтому только сегодня, прочитав в газете «Труд» от 30.01.85 г., я решил вам описать этот случай. Больше всего меня поразило то, что объекты могли менять мгновенно (т. е. О времени) скорость и направление полета, что по нашим физическим законам невозможно, во всяком случае пока, очень сожалею, что в то время не додумался дать десятичный код бортовыми огнями.
Итак, мы подошли к необходимости дать некоторое заключение по этому классу самосветящихся образований, названных электромагнитными объектами («свидетелями») – Конечно, автор отдает себе отчет в условности и неоднозначности комментария на него. И все же во всей этой непонятности и загадочности содержится один несомненный факт, хотя мы коснулись лишь верхушки явлений, их некоторого пунктира, схваченного восприятием случайного (как нам представляется) наблюдателя. В прорезь не только наших органов восприятия время от времени, в том или ином месте, попадает фрагмент «чего-то», но и технические системы «ежатся» от возрастающего воздействия на них… Надо ли «серьезной» науке заниматься тем, «что могло кому-то приверзиться»? Ведь так много насущных задач; ведь надо накормить, одеть, да еще и крышу над головой, а тут еще чертовщина всякая. Да и вообще «кому она мешает?» Так и идут десятилетия разных манифестаций реального неизвестного, «потустороннего», а большой науке все некогда. И ведомая мировыми целями мирового бизнеса наука идет в обход того, что так долго и настойчиво стучится к ней. И то, к чему пришел я, занимаясь этими сообщениями, так это к выводу о том, что, гоняясь за разного рода покорениями, эффективностями и заказами, наука отстала от самой себя. Она не знает «окружающей среды», она ее «преобразует». И «ничьи» сотни и тысячи свечений и воздействий, а также и наблюдений теряются, либо копятся без движения и понимания. Колоссальный информационный багаж не востребован ни государственной ответственностью, ни пытливостью ума, ни любознательностью чувств. Конечно же, можно на многие страницы (да еще и с так любимыми некоторыми формулами) дать «научное объяснение» электромагнитных явлений указанного профиля, но от этого легче не будет, ведь интересны только «устойчивые явления».
Чудесное умеет себя защищать и от словоохотливости теоретика, и от электронного прагматизма. Оно вызывает задумчивость без слов, оно дает себя пережить, но ускользает от характеристики. Если хотите, дорогие читатели, это новый виток романтики. Но надо прочно держаться той мысли, что реальный романтизм нуждается в чистом сознании и незамутненности чувств. Что я этим хочу сказать, спрашиваете?
А то, что не новые ли это формы сознания, одетые в призрачные покровы электромагнитных полей. И действительно, а вдруг это – новые формы жизни на электромагнитной основе и – заметьте – данные нам в ощущении. Может, это какие-то «огнеросли» (в противовес водорослям) или «раскаленные мыслительные процессы существа». А почему бы и не пофантазировать, тем более, что наблюдательный материал этому не противоречит. Он лишь противоречит нашим желаниям и попыткам свести его к «обычным явлениям». И знаменитая «бритва Оккама» перерезала трепещущие глотки новых начинаний не однажды. Как бережно и живо говорится о возможности науки в книгах «Живой Этики». Например: «Знание настолько расширяется, что требуется постоянное обновление методов. Ужасно видеть окаменелые мозги, которые не допускают новых достижений! Каждый отрицатель не может уже называться ученым. Наука свободна, честна и бесстрашна. Наука может мгновенно изменить и просветить вопросы Мироздания. Наука прекрасна и потому беспредельна. Наука не выносит запретов предрассудков и суеверий. Наука может найти великое даже в поисках малого. Спросите великих ученых, сколько раз самые изумительные открытия происходили в процессе обычных наблюдений. Глаз был открыт и мозг не запылен» (АУМ, 341).
