Читаем без скачивания В сетях обмана и любви - Вивьен Воган

Клитус ударил лошадь вожжами и повернул кабриолет. Молча они ехали в сгущающихся сумерках.

Рубел чувствовал себя полным дураком. Он не желал видеть, как Клитус станет лапать Молли, желая ей спокойной ночи. Но, однако, он ждал, черт возьми, в тени крыльца. Он задолжал Молли пару извинений, и, разрази гром, она должна остановиться и позволить ему попросить у нее прощения.

Крыльцо под окнами гостиной было окружено глубокой темнотой. Он позаботился об этом, погасив лампы в гостиной и холле. Когда, наконец, Рубел услышал цоканье копыт и скрип колес экипажа, он постарался стать таким образом, чтобы доски не скрипели под ногами, выдавая его присутствие.

Он пообещал себе, что отвернется, когда Клитус станет целовать Молли на прощание, иначе он, скорее всего, выкинет какую-нибудь глупость, и Молли бросится за дверь, как прошлой ночью.

Экипаж остановился. Кто-то спрыгнул на землю. Было похоже, что Молли, Клитус спрыгнул бы не так легко. Рубел вслушивался, напрасно стараясь что-либо разглядеть через спутанные ветви жимолости, обвивавшие с двух сторон крыльцо.

Лошадь фыркнула. Скрипнуло сиденье экипажа. Голос Молли прозвучал громко и отчетливо:

– Еще одно условие, Клитус.

Рубел отметил резкость тона и, сам не ожидая того, усмехнулся.

– Я никогда не буду жить где-нибудь в другом месте, кроме как здесь, в Блек-Хауз, в этом ветхом особняке, с моими братьями и сестрой.

Рубел представил себе Молли, как она протягивает руку в сторону дома, как корсаж плотно облегает ее груди, точно так же, как когда она вытянулась, чтобы сесть в экипаж после службы.

– Не спускайся, Клитус! Я отказываюсь продолжать разговор сегодня!

– А завтра?

– Завтра и посмотрим, утро вечера мудренее.

Рубел услышал ее шаги по тропинке и прислушался к квохтанью Клитуса в повозке. Будучи такой взбудораженной, как сейчас, Молли промчится прямо в эту дверь мимо него, если он ее не остановит. Рубел хорошо это изучил за двадцать четыре часа.

Она шла к крыльцу. Рубел подумал, что Клитус сделает, если заметит, как он выпрыгивает сейчас из темноты. Рубел точно знал, что он сам сделал бы, окажись на его месте.

Молли взошла на крыльцо, каблуки застучали по доскам. Она подошла к двери. Рубел взмолился: «Уезжай, Клитус! Скорее!».

Дверь заскрипела. Осторожно ступив, Рубел шагнул к Молли. Когда он накрыл ее руку своей, экипаж катил уже прочь.

– Что…?

– Не кричите, Молли! Это я… э… Джубел.

Она вздохнула с облегчением, но попыталась высвободить руку. Он не отпускал.

– Я хочу поговорить с вами.

– Не сейчас!

– Позвольте мне извиниться.

– Вы уже сделали это.

Боже! Как она устала! Как устала! Снова Молли попыталась уйти, но Рубел был, конечно же, сильнее, он повернул ее лицом к себе, схватив за плечи.

– Но вы не сказали, что простили меня.

Лунный свет играл на ее волосах и зажигал в глазах искорки. Рубел старался удержать ее взгляд. Он видел, как мерцают ее глаза. Молли попыталась отвести их, но не смогла. Рубел перевел взгляд на ее губы в поисках малейших припухлостей от поцелуев другого мужчины. И этот взгляд погубил его. Эти губы, слегка приоткрытые, мягкие, зовущие…

– Я простила, – сказала она.

– Эти люди обращались с вами незаслуженно плохо. Даже молитва преподобного отца была для вас унижением! А вопросы его любопытной жены! Все это моя вина! Я должен был послушаться вас и не вмешиваться.

Он не мог больше сопротивляться искушению. Нарушив все обещания, которые он давал себе, пока ждал ее возвращения, Рубел притянул Молли, прижал спиной к стене дома и поцеловал. Когда его губы коснулись ее губ, он почувствовал, что мир вокруг закружился.

Она попыталась остановить его. Он услышал – или, скорее, почувствовал? – ее «нет», как раз когда его губы раскрылись над ее губами и его язык заглушил все звуки. Он поцеловал ее более сильно, глубоко и страстно, чем намеревался.

Но Рубел ничего не мог с собой поделать – разве что обвить ее руки вокруг своей шеи и еще сильнее прижать к себе ее тело. Поцелуй укачал его самым неожиданным образом.

Когда Рубел оторвал, наконец, свои губы от ее губ, он испугался, что Молли сейчас убежит, но она не убежала. Она стояла, остолбенев, в то время как он целовал ей лицо. Пульс бился у ее виска в том же ритме, что и у него – ободряющий знак! Рубелу хотелось бы в лунном свете прочесть выражение ее лица, но Молли уткнулась лицом ему в шею, склонив голову. Он почувствовал влагу. Слезы?

– Молли, прости меня! Я вторгся в твою жизнь, принеся новые хлопоты. Я не думал, что наделаю больше вреда, чем добра.

Он почувствовал, как у нее перехватило дыхание. Молли задержала воздух в груди и резко выдохнула носом; теплый поток, дразня, коснулся кожи его шеи. Неуверенно Рубел поднял ее лицо за подбородок и приблизил к своему лицу, обнаружив скользящие по ее щекам слезы. Он поцеловал их, ощутив на губах солоноватый привкус, и подумал, не желая этого: а целовал ли Клитус когда-либо ее слезы?

Прежде чем Рубел смог остановить себя, он вновь приник к губам Молли и стал целовать ее настойчиво, отчаянно, словно старался стереть следы поцелуев другого мужчины с ее губ и стереть все мысли о другом мужчине из ее памяти, оставшись полновластным хозяином грез.

Руки Молли скользнули вверх по его груди, невзначай задержавшись на плечах, словно она не могла поднять их выше. Рубел не выдержал, он взял руки Молли и положил их себе на шею, и ее руки обвили его шею именно так, как ему хотелось. Он прижал ее сильнее к себе, обнимая все увереннее и смелее. Очень смело. Очень.

Молли вдруг резко отстранилась.

– Что… Молли?

Она дышала прерывисто, так же, как и он. Рубел потянулся к ней, но Молли уперлась локтями ему в грудь.

– Что случилось, Молли? Я сделал что-то не так?

В ответ она только отрицательно покачала головой, опять отказываясь смотреть ему в глаза. Рубел нежно обнял ее за плечи и повел к ступеньке, на которую усадил силой, и сам сел рядом. Она не смотрела на него и вырывалась из объятий. Рубел взял ее руки в свои и удерживал их, пока Молли не перестала вырываться.

– Скажи мне, что не так, Молли? Я испугал тебя? Поверь, я не хотел.

Он отвел выбившиеся локоны с ее лица. Он вспомнил: ее волосы были такими же в ту ночь, год назад: длинные, густые, мягкие под его пальцами. Ему показалось, она тоже вспомнила это. Молли оттолкнула его руку и пригладила свои волосы, заведя непослушные локоны за ухо. Рубел положил ее ладонь себе на сердце.

– Посмотри, что сделал этот поцелуй со мной, Молли.

Она отпрянула, ощутив быстрое биение. Тогда Рубел положил свою руку на сердце ей.

– У тебя сердце так же часто бьется, да?