города знал хорошо. Они вынесли торт, который был украшен фигуркой, отдалённо напоминавшей меня. Эта фигурка держала в руках голову с голубыми глазами. Это должно символизировать демона? Не сказал бы, что сильно похоже, но пойдёт.
На передвижных столиках стояли кувшины с напитками. Посуду и вилки выделили работники столовой, которые через пару часов обещали вернуться за своим инвентарём, как мне по секрету сказал Вадим. Он и тут оказался в первых рядах. Единственная, кого не увидел, так это ее.
— Отец, зачем это всё? — обратился я к нему.
— Это не я. Все претензии к твоей половинке.
Он хитро подмигнул и отошел в сторону к группе сотников, которые уже делили со смехом голову демона.
Всем было весело. Смех летал в помещении, как и чувство какого-то радостного единения. Но где Тэкла-то?
Природных ратников было очень много и пришлось изрядно потрудиться, что бы определить, где же нить, ведущая к ней. Она тянулась к тренерской.
Зайдя туда, увидел, что Тэкла лежит на диване и …спит.
Ее грудь равномерно поднималась и опускалась. Лицо было таким умиротворённым. Я присел рядом с диваном на ковёр, поцеловал ее в лоб и взял за руку. Любуясь ей, не заметил, как пробежало несколько часов. Праздник закончился, слышал, как все расходились.
— Ой, я проспала что ли? — подскочила она.
— Немного, — улыбнулся, глядя на нее.
— Да Ёшкин кот, — она потёрла глаза и спросила, — Но хоть весело было?
Не стал говорить, что просидел всё время рядом с ней.
— Очень. Это был самый лучший день рождения.
И это чистая правда. Я уже стал забывать, что такое быть человеком. Тэкла вернула мне возможность снова чувствовать и любить.
— Я рада, — она провела рукой по моей щеке. — Мне на занятия надо бежать.
Не хотелось отпускать ее, но …
Глава 27. Тэкла.
Глупо получилось. Сама всё организовала, сама же и проспала. Но я рада, что Атею понравилось. Боялась, что будет злиться. Самое трудное было договориться со Зданимиром. Он меня вообще сначала слушать не хотел. Сказал, что у него тут "не развлекательный центр для скучающей и праздной молодежи".
Думая об этом, заканчивала уже в 15 раз проплывать дорожку в 200 метров.
Сегодня патруль в новом составе. Осталось помимо меня ещё 6 ребят из нашего десятка. С новенькими уже познакомились, но непонятно ещё, чем они дышат.
В оружейке меня многие ратники хлопали по плечу и говорили, что праздник был крут и надо повторить. То, что для обычных людей — норма, то есть, отмечать дни рождения, тот же диплом, для них редкость, поэтому радуются каждому такому событию, как дети.
Почувствовала запах жжёного дерева и кожи. Он стоял за моей спиной.
— У вас новобранцы, поэтому иду сегодня с вами.
Интересно, а что же начальство пошло на такие уступки? Видимо и правда совсем желторотики. Да что я тут себе думаю? Сама была такой же несколько месяцев назад.
— Буду рада сражаться с вами спина к спине, сотник, — съязвила в ответ.
Он ничего не ответил, но ухмылка его была ярче слов.
Ехали в разных машинах, но мне было очень неспокойно, так как ещё свежи воспоминания о нападении и взрыве. Ребят жалко. Хорошие они были. Но на войне как на войне.
Сегодня наш патруль был на Куракиной даче. Интересное местечко, в котором не часто бывала раньше. Кстати, став ратником, хоть город стала изучать.
Мы разделились и стали прочёсывать район. Не очень далеко был речной вокзал. Надо будет спросить у нашего специалиста по нечисти, есть ли водяные. Что-то про них ни слова не говорили ещё на занятиях.
Всё было относительно тихо. Но по рации единица предала, что в их поле зрения попала группа вампиров в составе 30 единиц (как-то многовато). Эти гады тащили пятерых гражданских под Володарский мост с нашей стороны Невы.
— Всем группам, срочно к единице, — раздался приказ из рации.
Мы рванули туда, где нужна была наша помощь. Сегодня со мной в паре был новенький. Мы успели чуть познакомиться. Звали его Лёха, позывной Леший. Никогда не спрашивала, почему ратники-люди попадали к нам. Я знаю, что во-первых, причина в любом случае жесть, во-вторых- начну сближаться с человеком и, как нам каждый день вдалбливают, "если у вас появятся близкие друзья среди ратников, то вы не сможете трезво расставлять приоритеты во время боя".
Подбежали с Лешим почти последними, так как были дальше всех. Уже началось месиво. Хорошо, что мост уже не разводят! А то зевак было бы не избежать.
Я выхватила хлыст и стала ловить за ноги тех кровососов, которые подкрадывались к нашим сзади. Атей был в самой гуще (ну как же без этого). Он крошил их как капусту. Но тут я почувствовала боль в солнышке. Как так? Демон?
Атей ощутил видимо тоже самое.
Он выхватил рацию, параллельно пронзая вампира мечом, и начал вызывать подмогу.
Если знать, что демон один, то ладно, можно справится. А если там толпа? Да ещё эти пиявки! Кстати, гражданских двое наших уже успели отвезти на безопасное расстояние к метро Ломоносовская. Всем ввели "стиратель "и вызвали скорую.
С моста стали спускаться на верёвках приспешники демонов — люди, которые получали определённую силу от них. Я насчитала оставшихся 5 вампиров и 40 демонов. А нас сейчас было с Атеем 9, но по идее уже должны были вернуться двое "провожатых". Почему они задерживались, не понятно.
Хлыста было недостаточно. Я выхватила ножи и побежала к одному из демонских шестёрок. С ним справилась быстро. Потом ещё один. За спиной услышала, как Леший крикнул. Обернувшись, увидела, что из его живота торчит нож. Шестёрку я быстро ликвидировала.
Атей тоже увидел это и крикнул:
— Ратник Шамонина, не смей. Это приказ!
И опять погрузился в сражение.
Как он может видеть всё вокруг? Он правильно понял моё намерение. В душе я рвалась помочь раненому. Нарисовать метку и спасти ему жизнь. Но не могла ослушаться Атея.
Подбежала к Лешему, корчившемуся на земле от боли.
— Нож не вынимай. Иначе потеряешь много крови.
Вытащила медицинскую укладку и вколола ему обезболивающее и противостолбнячную сыворотку. Положив пустые шприцы в карман плаща Лешего, вернулась обратно в кашу сражения.
Видела, что у Атея была рассечена бровь, некоторые ребята ранены, но не сдавались. Когда демон запустил очередной шар в сторону командира, то попал прямо рядом с ним. Сотник отлетел на несколько метров под опору моста.
— Да какого хрена! — завопила я и бросилась к нему, по пути пронзив
