Волосы у Астрид отросли уже слишком сильно. Они стали такими длинными, что спускались почти до хвоста. Мешали лазить по деревьям и вообще много чему мешали. В последний-то раз Астрид стригли давно, еще в детстве… ей было лет шесть… хотя как стригли? Она просто накрутила на волосы медовых петушков и объявила себя Самой Сладкой Принцессой, так что ее обкорнали.
Но потом ее стричь перестали. Мол, зачем, ты же девочка, волосы — это твое богатство, твоя гордость, бла-бла-бла. Как борода у цверга, как клыки у орка, как чванство у эльфа. Нельзя с этим расставаться.
Но у Астрид были свои соображения на этот счет.
Вообще-то, Астрид гордилась своими волосами. Они у нее не серебристо-белые, как у мамы, а скорее похожи на папины и даже еще темнее. Почти черные. При этом мягкие и шелковистые, самую чуточку грубее, чем кошачья шерсть. Когда Астрид летает горизонтально, они очень красиво развеваются, идут волнами при каждом взмахе крыльями. Сама Астрид, конечно, себя со стороны не видела, но ей другие говорили, причем говорили восхищенно.
Но воину настолько длинные волосы излишни, решила Астрид. Они мешаются, в них запутываются репьи, и их надо часто мыть, иначе они засаливаются. Это маме хорошо, она просто сметаморфировала туда-сюда, волосы исчезли, волосы появились. И все, и как новенькие. А Астрид так не умеет, так что придется удалить.
Папу обычно стрижет Снежок, своей кошачьей магией. Просто водит лапками, и волосы аккуратно сокращаются, усы и борода тоже. Очень быстро и удобно.
Мама не стрижется совсем. У нее уже очень длинные волосы. Она их теперь заплетает или делает пучок.
Веронику они тоже не стригут. Мало им было Волосни, хотят, чтобы все тут ходили волосатые.
Кроме папы, папа хорошо устроился.
Сначала Астрид обратилась к Снежку, но тот ее стричь отказался. Потом она попросила енота, он тоже может постричь, только уже не магией, а просто ножницами. Хотя это тоже магия, потому что он щелкает ими так быстро, что глаз не успевает уследить.
Но в итоге все фамиллиары Астрид предали. А Копченый тоже наотрез отказался и взмахнул своими длиннющими белыми волосами. Они у него почти такие же длинные, как у Астрид, но Копченый сам не хочет стричься, потому что эльф.
Так что Астрид пошла туда, куда всегда ходила, когда совершала что-то в серой зоне закона. К гоблинам.
— Конечно-конечно, ща мы тя обкорнаем, — сказала тетя Грымза, помешивая свою вечную похлебку.
— Астрид, не надо! — взмолился пришедший с ней Копченый. — Ты пожалеешь!
— Да лан, нормально все будет! — отмахнулся Зубрила. — Ща-ща! Нас мама всех стрижет!
— Это-то и плохо… — аж зажмурился от ужаса Копченый.
— Можем и тебя постричь, маленький чимча, — добродушно предложил усевшийся за стол дядя Хмырь. — Вон как оброс-то, волосья аж до жопы. Хошь, как у меня сделаем?
— Нет! — отшатнулся Копченый, глядя на плешивого гоблина.
Астрид уселась на грубо сколоченную табуретку, которую гоблины держали для гостей нормального размера. В свои девять лет она уже была выше не то что дяди Хмыря, но даже и дяди Карапуза, хотя для гоблина он на редкость здоровенный.
— Меня покороче, чтобы волосы на глаза не падали, — попросила она.
— Конечно-конечно, ща все сделаем, — пообещала тетя Грымза.
А пока Астрид совершала свою фатальную ошибку, Вероника проснулась от того, что на нее смотрела крыса. Девочка открыла глаза, встретилась взглядом с глазками-бусинками и испуганно прикрылась одеялом.
— Тихо, — сказала крыса. — Не паникуй. Нам нужно твое сотрудничество.
— Ты крыса, — сказала Вероника.
— Да, — сказала крыса.
Вероника осторожно спустила ноги с кровати и сунула их в пушистые тапочки. Подумав, она перестала бояться, потому что это просто говорящая крыса, а в этом нет ничего такого. Она же не демон.
— Ты же не демон? — уточнила Вероника.
— Нет, — сказала крыса.
Теперь Вероника окончательно успокоилась. Крыса не демон, а крыса, она сама так сказала. Это хорошо, а то Вероника испугалась, что разговаривала во сне и нечаянно кого-то призвала.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— А что вы тут делаете? — спросила девочка.
— Возможно, живем, — ответила крыса. — Возможно, нет. Зависит от тебя.
Вероника не поняла. Как это от нее может зависеть такая важная вещь? Она же не кто-то важный. Но крыса объяснила, что они сюда мигрировали. Раньше их колония тихо-мирно обитала к востоку от усадьбы Дегатти, но с тех пор, как там поселились гоблины, житья крысам не стало. Они то и дело попадают в похлебку к этим ужасным созданиям.
— А люди крыс не едят, — сказала крыса. — Они к нам тоже не добры и травят нас, но если жить тихо и ничем им не вредить — не трогают.
— А вы все говорящие? — спросила Вероника.
— Нет. Мы совсем немножко умнее обычных крыс, потому что наш далекий предок был фамиллиаром великого волшебника. Очень, очень умной и волшебной крысой. Но мы, его потомки, в основном обычные крысы, и только некоторые умеют говорить, но даже нас слышат только некоторые, очень волшебные люди. Такие, как ты, Вероника.
Вероника подумала, что это совсем как в сказке. Народу крыс нужна ее помощь. И ей, конечно, всего четыре с половиной года, но она сделает все, что сможет.
— Я готова, — решительно сказала Вероника.
Закончив очередную главу монографии и спустившись в гостиную, Майно Дегатти задумался, что должно удивлять его сильнее. Старшая дочь с прической рецидивиста Карцерики или младшая, окруженная полусотней пищащих крыс?
Хотя на самом деле его не удивило ни то, ни другое. Обычный день, ничем не примечательный. Майно Дегатти уселся на диван, раскрыл свежий номер «Вестника», углубился в чтение… и тут засветилось дальнозеркало. Волшебник провел ладонью по стеклу, и с удивлением уставился на прекрасно знакомое любому мистерийцу бородатое морщинистое лицо.
— Мэтр Дегатти, рад видеть, рад слышать, — сказал Локателли, вопреки обыкновению — не улыбаясь. — Ни от чего важного не отвлекаю, надеюсь?
— Мир вам, коллега, — кивнул Майно. — Ни от чего. Что-то важное случилось?
— А что, я уже не могу просто позеркалить коллеге, справиться, как у него дела, спросить, не хочет ли он сыграть с председателем ученого совета в манору?.. впрочем, шутки в сторону. Случилось кое-что, случилось. Не знаю уж, в курсе ли ты, в «Вестнике» еще не пропечатали, по новостному тоже не сообщали… мэтр Иволг скончался.
— О боги, — опешил Майно. — Что случилось?
— Болезнь чакр, коллега… у него давно была, но вялотекущая, подавляемая… а тут вот обострилась, и угас наш старый друг в считаные часы… даже не дни, Майно. Сегодня официально ушел в Шиасс. Догадываешься теперь, почему я тебе зеркалю?
Майно догадывался. У него уже был на этот счет разговор с председателем… правда, он всегда предполагал, что Иволг уйдет в отставку, как собирается уже лет пять, а не умрет…
— Вот-вот, — кивнул Локателли. — Унионис осиротел, место ректора вакантно, а кто у нас сейчас лучший кандидат?.. Сам понимаешь, Сарразена мы приглашать не будем, он и на своем месте довольно хорош. Есть, конечно, и другие кандидаты, но ты, пожалуй… но сам понимаешь, официально мы тебя только в Медный день назначим, на следующем заседании.
— Понимаю, — кивнул Майно, пытаясь опомниться от разом нахлынувших мыслей.
— Но у меня к тебя будет личная просьба, — строго сказал Локателли. — Тут у нас, видишь ли, сомнения возникли кое у кого, что тебя можно назначать на такую должность. Понимаешь?.. Вопросик один нужно провентилировать. И побыстрее, желательно… но я тебя не тороплю, ты не подумай.
— Какой?..
— Ты же у нас фамиллиарщик, Майно. Коллективный волшебник. Делая ректором тебя, мы делаем ректором целую свору зверья. И у некоторых на этот счет есть сомнения. С тобой-то мы все знакомы, но вот с твоей супругой, а уж тем более котом общались не все. Так что мы тут сейчас соберемся малым кворумом, только президенты и те ректоры, которым скучно, а ты уж будь любезен, нагрянь. В полном составе, весь ты, со всеми телами и способностями. Посмотрим на тебя, обсудим. Сделаешь? Окажешь старику услугу? Вот и умница, вот и молодец. Давай там, не тяни, до ужина бы надо управиться… я не тороплю.
