терпила, он вполне может за себя постоять.
— Мне кажется, — пролепетала Клавдия, — что наше знакомство слишком уж быстро развивается.
— Ты о чём? — спросил я, стараясь не глядеть на неё. Во мне всё ещё кипела злость.
— Мы знакомы всего пару часов, а ты уже несёшь меня на руках…
Мало того — я ещё и уложил её в постель. Ну, не настолько интимно — скорее просто на кровать. Снял с неё туфли. Сел на стул рядом.
— Давай, — протянул руки.
— Константин. — На меня смотрели её внимательные глаза. — Это не обязательно.
— Я что сюда — зря приехал? — чуть не прорычал я. — Давай уже!
— Ты приехал, чтобы очищать энергию, чтобы стать белым магом. Но если твоя природа взывает к обратному, есть ли смысл стоять у неё на пути? Чёрные маги — это не зло. Чёрная и белая магия — две стороны одной медали. Лучше стать великим чёрным магом, чем посредственным белым, как…
Она замолчала, будто проглотив последнее слово. Вздохнула.
— Клавдия, мне конкретно сейчас плевать с высокой колокольни на свою магическую судьбу, — сказал я. — Ты бы себя в зеркало видела! У тебя… морщины на лице.
Её кожа как будто и впрямь высохла, появились морщинки на лбу, вокруг глаз. Сами глаза потускнели. Ещё чуть-чуть, и вместо симпатичной девушки я увижу перед собой старуху.
— Это пройдёт, — улыбнулась она. — Неделя, две…
— Забирай у меня энергию и приходи в порядок! — прикрикнул я. — Иначе выпорю! Две недели сидеть не сможешь.
Клавдия вновь улыбнулась, и мне почудилась в её улыбке какая-то хитринка. С трудом повернувшись на бок, она коснулась моих рук, и я, закрыв глаза, заскрежетал зубами. Чувство, уже знакомое, на этот раз было… Да, пожалуй, в три раза сильнее. Паника тоже была в три раза сильнее. У меня отбирали что-то важное, что я хотел сохранить!
Это моя «тёмная половина» била тревогу. Но, как и в прошлый раз, паника быстро улеглась, и на смену ей пришло умиротворение. Я улыбнулся, чувствуя себя лёгким. А все тяжёлые мысли, одолевавшие меня только что, теперь казались форменной чепухой. Можно ли забивать себе голову этим, когда вокруг такой прекрасный день!
Клавдия сама разорвала нашу связь. Её руки упали на покрывало, и я услышал глубокий вдох.
— Спасибо…
Я пристально вгляделся в её лицо. Морщины исчезли, на щеках появился румянец, в глаза вернулся блеск. Сейчас вскочит — и побежит спасать ещё кого-нибудь… Только, кажется, уже без меня. Что-то я устал…
— Покажи свою жемчужину, — попросила Клавдия.
Я сунул руку в карман, вынул жемчужину, в которой уже унялись все переходные процессы, и с удивлением на неё воззрился. Чернота сжалась до крохотного пятнышка.
— А смысл? — вырвалось у меня.
— Что ты имеешь в виду? — Клавдия приподнялась на локте, заглядывая мне в глаза.
— То, что стоит мне шагнуть два шага по этому району, как жемчужина опять почернеет. Потому что когда я думаю о подонках, которые превращают жизнь людей в ад, единственное моё желание — убить их. — Помолчав, я добавил: — Может, ты и права. Может быть, я — просто чёрный маг, которому нужно прекратить думать о других и заняться своими делами. Пожалуй, так я и впрямь достигну многого.
Клавдия вдруг хихикнула, как школьница, прикрыв рот рукой. Я вопросительно посмотрел на неё.
— Какой же ты смешной, Костя. — Она впервые назвала меня сокращённым именем. — Вспомни, что ты сказал, прежде чем отдать мне энергию.
Я лениво отмотал в мыслях сцену чуть назад. А что я такого сказал?..
— Ты сказал, что тебе плевать на себя, — напомнила Клавдия. — Ты беспокоился обо мне и поделился со мной своей энергией. Ты сделал это не задумываясь. Ни один чёрный маг на такое не способен.
Я недоверчиво хмыкнул, но спорить не стал. Усталость накатывала всё сильнее. Надо бы вызвать такси и ехать домой отсыпаться. С этой мыслью я и встал, но не учёл, насколько сильно магическое опустошение влияет на физическое тело.
Всё дальнейшее было, по сути, чередой нелепых случайностей. Я встал, колени подогнулись. Чтобы не рухнуть, я наклонился и оперся руками о кровать. Постарался не задеть при этом Клавдию, но в результате одна моя рука оказалась слева от неё, другая — справа, а лицо напротив её лица.
Клавдия на секунду испугалась, вздрогнула. Будь я в полном порядке, тут же бы выпрямился. Но ног к этому моменту вообще не чувствовал, потому остался в той же позе.
Миг испуга прошёл, и Клавдия истолковала ситуацию по-своему. Да, я помнил, что после исцеления и восстановления она немного дезориентирована. И вовсе не собирался этим пользоваться. Но у меня, по сути, не было выбора, когда она подалась мне навстречу, обняла и поцеловала. В следующий миг я попросту на неё упал.
— Ты ведь закрыл дверь? — жаркий шёпот проник мне в ухо.
— Возможно, — пробормотал я, чувствуя, как ловкие пальчики расстёгивают пуговицы моей рубашки.
* * *
Разбудил меня стук в дверь. Я с трудом разлепил глаза. Где-то глубоко внутри крохотная часть меня билась в панике: я, Капитан Чейн, позволил себе вырубиться в незнакомом месте! Да меня тридцать раз могли зарезать во сне. Меня и сейчас смогли бы зарезать без всяких усилий — я даже веки едва поднимаю.
Что-то белое метнулось к двери, проскользнуло сквозь неё. Клавдия. Уже одетая, в халате. Ну да, у неё-то рабочий день в самом разгаре… Или не в разгаре? Судя по спектру лучей, пробивающихся между задвинутыми занавесками, день уже на исходе. Получается, с учётом того что сейчас середина лета, я проспал… Часов десять?!
Сонливость исчезла. Я тряхнул головой и оценил обстановку. Лежу в постели, под одеялом, совершенно раздетый. Одежда рядом, на стуле, аккуратно сложена в таком порядке, в каком следует её надевать.
Я поспешил привести себя в порядок. Военная выучка здорово пригодилась. Меньше минуты прошло, а я, полностью одетый, застелил постель. Как раз в этот момент дверь открылась, и в комнату вошла улыбающаяся Клавдия.
— Уже на ногах? — обрадовалась она. — Право же, у тебя очень сильный организм и удивительная проводимость.
— Проводимость чего? — переспросил я.
— Магической энергии, конечно же.
Я кивнул, поставив себе мысленную зарубку расспросить подробнее у Платона. Может, тут такие вещи дети с колыбели знают. Ни к чему будить в Клавдии подозрения.
Клавдия выглядела так же, как и прежде. Как будто бы ничего не случилось. И у меня возникли сомнения в собственной памяти. Может, мне это приснилось? Но если и так, то из каких же соображений я улёгся
