Читаем без скачивания Слабое звено - Михаил Нестеров

«Не может быть, чтобы и у моей дочери так же пусто в голове». Марковцев полуобернулся на ряженую компашку и неприлично долго смотрел на крайнюю к проходу девушку. Та перехватила его взгляд, наклонилась к подруге, и Сергей услышал слово «дядя». Потом раздался буквально дикий хохот.

«Господи...» Больше слов у Марковцева не нашлось.

Ржание за соседним столиком наконец-то прекратилось – видимо, иссяк набор шуток по поводу «дяди», и Марковцев снова сосредоточился на своих мыслях.

Сергей недолго думал, избрав этот город ареной предстоящих действий. Он больше года провел в предместьях Новограда, хорошо знал сам город, его спокойную атмосферу. Когда-то наладил деловые отношения с руководителем информационного центра ГУВД, которые так и не переросли в приятельские: майора пришлось убрать – в аэропорту, который Марковцев изучил достаточно хорошо.

И еще этот город в планах Марковцева значился потому, что в нем процветал филиал банка «Мегаполис», главой службы безопасности которого являлся Андрей Овчинников, бывший капитан диверсионного отряда «Гранит». Не столь уж важный момент, скорее удачное совпадение.

В Новограде Сергея знали в лицо несколько человек – следователь по особо важным делам городской прокуратуры, его помощник, бойцы местного СОБРа. Когда его брали, Марковцев носил длинные волосы, схваченные на затылке в пучок, бороду. Подобно монашеской рясе, на нем висели тяжелые статьи. Но судили его в месте заключения под стражу, в Матросской Тишине. Так что в Новограде он промелькнул мрачным фантомом, взбудоражившим город. О нем поговорили неделю и забыли. А кто помнил – тот же следователь и его помощник, автоматически вычеркнули Марковцева из памяти, едва их коснулась информация о его смерти в колонии строгого режима.

Марк прибыл в Новоград на поезде. Выйдя из вагона, он скомкал и бросил в урну билет, оформленный на имя Земскова Сергея Михайловича. Паспорт «чистый», выданный ему полгода назад в профильном отделе военной контрразведки ФСБ. На перроне он подошел к пожилой женщине с табличкой на груди: «Комната». Чисто московский бизнес успешно прижился и в других городах России. На одну ночь, сказал он старушке, расплатившись с ней. Осмотрев комнату, покружил по городу на частнике, походил по местам «боевой славы», а вечером приехал в аэропорт и выручил еще одну женщину с аналогичной табличкой. У нее и остался ночевать.

Чем-то она напомнила Марковцеву свою престарелую попутчицу, благообразную старушку с бокового места, которая вещала о своем странном сне, навеянном, наверное, неспокойным стуком колес. Пятиэтажка, подъезд, лавочка, мимо которой прошла Людмила Гурченко с микрофоном. "Одета хорошо: белая блузка, черная юбка. Прошла, значит, уже, а потом вдруг возвращается и спрашивает меня: «Володя здесь живет?» А неопрятный попутчик, распространявший на весь вагон кислый запах немытых ног, выдал: какую песню пела Гурченко и держала ли микрофон у рта, когда спрашивала про какого-то Володю.

Утомленные снами попутчики немного развлекли Сергея, хотя он откровенно устал от их многочисленных басен.

Мысленно Марк все чаще останавливался на одном из главных нюансов – парашютах. Один раз он уже задействовал вариант с выброской, но сейчас он просто перестраховывался. Марк четко представлял себе, что спецслужбы могут опознать его, вычислить как организатора и главного исполнителя, вот тогда парашюты выдадут его с головой. Однако могут призадуматься: станет ли профессионал уровня Сергея Марковцева применять повторно старый прием? И тут важно навести их на положительный ответ: да, он повторяется. Демонстрируя при этом самоуверенность. Именно на нее следует сделать основной упор.

Парашюты можно выкрасть, приобрести в специализированной мастерской. Новоградская команда «воздушных акробатов» заняла почетное третье место в международных соревнованиях. Здесь же налажено производство качественных парашютов различной модификации.

Сколько комплектов понадобится? Сергей, допивая очередной бокал пива, остановился на трех.

Вечером, лежа в удобной кровати, Марк слушал уличный фон, который всегда успокаивал его. Преобладали звуки проезжающих по улице машин. Свет фар свободно проникал через распахнутые окна. То слева, то справа от Сергея по стенам пробегали неясные тени. Он думал о том, что так или иначе его раскроют. Зря он успокаивал себя мыслями о том, что останется в стороне. Пройдет всего несколько часов с начала операции, и спецслужбы узнают имя организатора и главного исполнителя. Ему придется играть в открытую. А это успокаивало и тревожило одновременно.

Теперь он подумывал – может, есть смысл открыться сразу, бросить свое имя под ноги спецам из «Альфы»? А то, чего доброго, они засомневаются в профессионализме безымянного преступника, в свою очередь справедливо рассчитывая только на свой профессионализм.

Да, наверное, так и следует сделать. Сразу расставить все акценты. Именно бросить к ногам спецов свой послужной свиток: командир отдельного батальона ГРУ «Ариадна», организатор преступного сообщества, осужденный за терроризм. Это охладит пыл «альфовцев» и сбросит спесь с лица профессионального переговорщика.

Марк стоил любого бойца из группы «Альфа» и превосходил многих. Он организовал и осуществил такой диверсионный акт на территории соседней суверенной республики, что «альфовцам» и не снилось. «Пусть послушают», – уже с долей нервозности подумал Марк. Также в его немом восклицании присутствовала капелька обреченности. Своими действиями он окончательно устраивался на краю пропасти.

Как никто другой, он понимал, что в жизни наступают моменты, крошечные отрезки времени, которые стоят целой жизни. Сергей переживал подобные состояния, но снова с невероятным упорством возвращался к жизни. Зачем? Затем, чтобы снова перехватило дух, вскружило голову и опьянило. Чтобы в очередной раз увериться – жизненные ценности – бытовые и прочие, к чему стремятся все живущие на земле, – это дешевка. В такие моменты он чувствовал свою причастность к потустороннему миру и словно освобождался от житейского бремени.

Сергей усмехнулся собственным мыслям и потянулся к пачке сигарет.

Решение принято. Он вздохнул с облегчением. И словно заглушил этот вздох горькой порцией табачного дыма.

Казань, 9 августа, четверг

Слухи о смерти Руслана Агериева быстро дошли до молодежной мусульманской школы в Казани, где обучался нетрадиционному исламу Равиль Яфаров. Патронаж над учебным заведением, которое также называли молодежным центром, осуществлял некий координационный центр духовных управлений в России, созданный единомышленниками ваххабитского идеолога Амирова.

Яфаров оказался невысокого роста и крепкого телосложения. Его скуластому лицу не шли выразительные и, как показалось Горохову, женские глаза. Длинные густые ресницы не подчеркивали кофейный цвет глаз, а усугубляли их глубину. Смотреть в них оказалось для Кости делом не простым, ему казалось, он разговаривает с педиком. Он, сдерживая свое традиционное начало, все же не мог скрыть пренебрежения к молодому татарину.

Они устроились на скамейке напротив двухэтажного строения желтого цвета – бывшая ШРМ, школа рабочей молодежи. Своим ухоженным участком она соседствовала со среднеобразовательной школой. Но если в пору летних каникул школьники не выходили на уборку территории, то их соседи шакирды (ученики) наводили на участке порядок ежедневно. В спортивный школьный комплекс входило футбольное поле с беговой дорожкой вокруг него, шакирды же довольствовались турниками и лабиринтом из металлических труб, больше похожим на часть полосы препятствий. За девять лет существования молодежного центра его ученики ни разу не вышли на ристалище, чтобы погонять мячик.

Странные, мрачные, словно запрограммированные люди. Если бы все они постоянно находились в своей школе, ее можно было бы сравнить с монастырем.

– Ты все помнишь, о чем просил тебя Агериев?

Яфаров кивнул. Агериев был убит буквально сразу после его звонка в Казань, что доказывало всю серьезность намерений и нынешнего собеседника, и тех, кто стоял за ним.

– Не знаю, почему он выбрал именно тебя. Наверное, ты лучший, – похвалил Костя студента. – Поскольку тебе нет равных, будешь слушаться меня безоговорочно. Играем строго по правилам. Ты не должен спрашивать, кто стоит за мной. Мы с тобой разные люди. Я работаю за деньги, ты за идею. Если я сболтну лишнего, лишусь денег. А ты можешь лишиться головы. И выброси из нее имена своих друзей, подруг, учителей, понял?

Равиль начал кое-что понимать. Он возгордился оказанным ему доверием. Его посвятили во все тонкости предстоящей операции, детали которой действительно были важны. Его русский партнер точно и как-то профессионально выразился: «Не должны попасть в третьи руки». По минимуму – руки шакирда вторые. Если только не первые, поскольку русский – лишь наемник, о чем, собственно, сам и сказал. И окончательно прояснил момент, связанный со смертью Агериева: мол, хорошо, что ниточка оборвалась именно на нем. Что ставило студента выше Агериева. Ведь если переиначить или пойти дальше, выходило совсем уж худо, если бы нить оборвалась на нем, Равиле Яфарове, 1978 года рождения, человеке не глупом, но по северо-восточному наивном, человеке маленьком, мечтающем стать большим.