Пока что ничего похожего на искомый предмет, если только черному человеку не требовалась какая-нибудь из многочисленных книг, обнаружить не удалось. Оставалась неосмотренной только груда тряпья в углу. Но Антон почему-то медлил подойти туда и даже старался не смотреть в ту сторону. Он и сам не знал, отчего так получается, но ему чудилось, будто там притаилось нечто зловещее или просто неприятное. Но делать было нечего; осмотреть следовало все.
Антон осторожно подошел к этой черной массе. Он с трудом преодолевал чувство брезгливости, как будто это была одежда грязного бомжа или заразного больного. Неприятный, затхлый запах здесь ощущался сильнее, чем в других местах тайника, и мальчик даже одной рукой зажал нос. Другой же рукой он брезгливо, двумя пальцами откинул черное тряпье в сторону… И тут же с криком отпрянул назад. Антон с радостью убежал бы отсюда, но дальше противоположного угла, расстояние до которого составляло всего несколько метров, уйти было невозможно. Мальчик старался не смотреть на открывшуюся картину, но она невольно притягивала взгляд.
То, что теперь выглядело грудой тряпья, было когда-то элегантной черной одеждой: костюм, плащ, старомодные ботинки… Но, конечно, не это заставило Антона испугаться. Под одеждой находилось то, что осталось от ее обладателя. Блестящие белые кости, череп с прекрасно сохранившимися зубами, который то ли улыбался, то ли застыл в какой-то жуткой предсмертной гримасе. Скелет лежал скорчившись, прижимая к груди что-то блестящее.
«Неужели это и есть «черный барин»? – пронеслось в голове у Антона. – А кто же тогда лежит под тем странным памятником? Неужели какой-нибудь манекен? Но зачем? Может, слуга действительно убил хозяина и спрятал его труп в потайном месте? Но почему же никто, в том числе и врач, не заметил, что хоронят куклу?» И тут до Антона дошло, в чем тут дело. «Да ведь это и есть исчезнувший слуга, который так старался во всем подражать своему господину!»
Мальчик живо представил себе драму, разыгравшуюся здесь когда-то. Слуга после смерти хозяина, зная о тайнике, проникает в него. Вероятно, для того, чтобы присвоить что-нибудь из ценных вещей. А может, и просто из любопытства. Интересно же оказаться там, куда не пускают! Вот и поступил, как жена Синей Бороды! Зайти-то он сюда зашел, а выбраться так и не смог! Антон с ужасом представил себе, как этот несчастный ощупывает стены и пол, вытаскивает книги, двигает немногочисленную мебель… И все напрасно! Выхода нет, и человек умирает от голода и жажды.
И в этот момент Антон ясно осознал, что такая же судьба может ждать и его! Если только он не окажется сообразительней и не поймет, как выбраться из этой западни! Ведь совершенно ясно, что кричать и звать на помощь бесполезно, как и свистеть в заранее приготовленный свисток. Погибший человек наверняка кричал до хрипоты, причем тогда дом был поновее и в него заходили хотя бы представители власти, чтобы все проверить и опечатать. А сейчас сюда даже бомжи не заходят! «Эх, как я не додумался хотя бы записку оставить, куда иду!» – ругал себя Антон. А теперь кому придет в голову искать пропавшего в этом месте, да еще в тайнике! Разве что сторож с кладбища мог бы догадаться, но надежды на это было мало.
Больше всего Антону хотелось сейчас пожалеть себя. При мысли о мрачных перспективах он едва не расплакался. Некоторое время горе и ярость, когда хотелось колотить в стены и хотя бы сокрушить те предметы, что оказались рядом с ним в западне, сменяли друг друга. Но все-таки ему удалось перебороть и отчаяние, и бессильную злобу. Антон понимал, что в этой ситуации спасти его может только хладнокровие. Мальчик все-таки верил, что выход должен найтись! Иначе зачем незнакомцу в черном было заманивать его сюда?! Если бы он хотел его гибели, то вполне мог бы этого добиться еще той ночью, на кладбище.
Значит, надо не поддаваться панике, а искать как можно настойчивей. Причем сначала следовало найти именно неизвестный предмет! Антон подумал, что с его помощью он сможет получить какую-нибудь подсказку. Если, конечно, эта вещь действительно нужна «черному барину». Не мог подсказать, в чем дело, по-человечески! Только «будь осторожен». Сплошные загадки…
Приближаться к скелету было очень неприятно, но Антон понимал, что сделать это все равно придется. Так что лучше было не откладывать в долгий ящик. Мальчик не разглядел, что скелет прижимает к себе, но был почти уверен, что это и есть искомая вещь. Преодолевая отвращение, Антон подошел поближе, старательно внушая себе, что эти кости ничем не отличаются от тех, которые он видел в кабинете биологии. Но отрешиться от разыгравшейся здесь когда-то трагедии получалось плохо. К тому же, как назло, в голову лезли кадры из различных ужастиков, где скелеты вели себя, мягко говоря, беспокойно.
Теперь Антон мог разглядеть предмет, который слуга «черного барина» не отпускал даже после смерти. Пальцы скелета сжимали большую серебряную чашу или вазу, одного взгляда на которую было достаточно, чтобы признать ее родство с кубком и перстнем. По-видимому, эти предметы в свое время создавались одним мастером. Чашу украшали сияющие рубины, а по всей ее поверхности были нанесены иероглифы. Знак на груди Антона сразу же радостно отозвался, и мальчик больше не сомневался, что ему нужна именно эта чаша.
Даже неспециалисту сразу же становилось ясно, что этот предмет очень ценный и дорогой. Неудивительно, что небогатый слуга мог на него позариться: денег от продажи должно было бы ему хватить на всю жизнь. Скелет держал чашу таким образом, словно собрался из нее выпить, и это многократно усиливало неприятное впечатление. Как будто предмет нужно было не просто взять, а отнять у мертвеца. Вероятно, в свои последние минуты он променял бы всё богатство, внезапно оказавшееся у него в руках и ставшее таким бесполезным, на глоток воды.
Несколько раз Антон протягивал руку к чаше и отдергивал назад, словно обжигаясь, пока наконец не решился прикоснуться к ней. Едва мальчик дотронулся до нее, как по всему телу пробежала уже знакомая волна тепла, и он понял, что выйдет отсюда только с этим предметом. Пальцы скелета продолжали сжимать ножку чаши. Антон ни за что не хотел дотрагиваться до него, поэтому просто потянул на себя чуть сильнее. Этого сотрясения старый скелет не выдержал и с сухим треском рассыпался, превратившись в груду костей. Антон с отвращением отпрянул назад, едва удержавшись от крика. То, что он совершил, казалось ему сейчас чем-то вроде надругательства над трупом, святотатства, разграбления могилы. Но главное дело сделано. А другого пути у него не было.
Теперь, когда чаша была у него в руках, Антон практически не сомневался, что выход вскоре будет найден. Он повернулся к тому месту, где еще недавно была дверь, держа чашу над головой, словно победитель соревнований свой заветный кубок. И стена как будто подчинилась его приказу. В ней опять наметились контуры ворот, которые открылись от простого прикосновения к иероглифу над ними. Путь был свободен. Оставалось только удивляться, как несчастный пленник не додумался до такой простой вещи.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
