Читаем без скачивания Мастер тату - Сергей Гайдуков

– А тебе-то какое до этого дело? – спросил Курочкин. Это было ошибкой. Молчун был не в настроении докладывать первому встречному свою автобиографию. Он нехотя, но очень больно ударил Курочкина коленом в пах и, пока газетчик выл и причитал, вернулся к двери курительной комнаты и запер ее изнутри. Увидев это, Курочкин выть перестал и перешел на деловой тон:

– Ладно, я скажу, что вам нужно. Информация будет стоить триста баксов.

– Отлично, – кивнул Молчун и пнул расслабившегося было Курочкина в то же самое место.

– Сто, – сказал Курочкин, переведя дух, но заметил начавшееся движение тяжелого ботинка и капитулянтски замахал руками. – Ну хватит, хватит! Больно же!

– Бесплатно, – сказал Молчун.

– Черт с тобой, только не говори никому, что я бесплатно сдал информацию! – прошептал Курочкин, с трудом приподнимаясь с пола. – Ребята мне такого демпинга не простят...

Какой такой демпинг заныкал от ребят Курочкин, Молчуну было плевать. Он держал правую ногу полусогнутой в колене и ставил вопросы:

– Откуда узнал про убийство?

– Знакомые есть в ментуре... Позвонили, сказали. Потом я снимки у них купил. Рассказали они мне все в подробностях. В самой квартире я не был, там уже все убрали...

– Что это за бред про возвращение кровавого маньяка-убийцы?

– Почему бред? – обиделся Курочкин. – Это нормальный материал для первой полосы.

– Ты это выдумал?

– Ну как тебе сказать... Для заседания суда у меня фактов маловато... Но мужика того убили похожим способом. У него вырезали кусок кожи, только не с ног, а со спины. И убили – перерезали горло. Деньги и ценные вещи не тронули. Следов практически никаких. Я писал о том убийстве месяц назад, а когда узнал про этих двух убитых блядей, вспомнил про тот случай... Может, это просто совпадение, но для первой полосы нам был нужен крепкий маньяк с фотографиями. И он у нас получился!

– Поздравляю, – сказал Молчун. – Теперь мне нужна та газета. Месячной давности. Там есть фотографии?

– Само собой, – заверил Курочкин. – Что же это за материал о маньяке без фотографий?!

– И еще мне нужен твой источник.

– Чего? – Курочкин перестал улыбаться. – Какой такой источник?

– Знакомые в ментуре, – пояснил Молчун. – Которые рассказали тебе про то, первое убийство.

– Журналисты, – пафосно сказал Курочкин, пытаясь выпрямиться, – не раскрывают своих источников! Ни за что!

– Так то журналисты, – скептически заметил Молчун, сгибая ногу.

Глава 8

Выждав десятисекундную паузу, Львов вышел из темноты и сказал замершему в напряженном ожидании Кириллу:

– Все, расслабься. Можешь опустить руки. И сменить нижнее белье.

– Придурок! – выдохнул Кирилл. – Я же мог тебя...

– Это вряд ли, – спокойно отозвался Львов, но все же приближаться к Кириллу не стал, лишь посоветовал: – Открывай дверь, а то что это мы на лестнице треплемся...

Кирилл обиженно проворчал в ответ, что это еще большой вопрос – стоит ли пускать в квартиру Львова после его дурацких шуток. Львов хмыкнул.

– Дурацкие шутки, Киря, – сказал он, – это у тебя. И ты меня не то что в квартиру должен пустить, ты меня должен до старости холить и лелеять.

– С чего это вдруг? – Кирилл вошел в прихожую, включил свет, увидел рот Львова и неожиданно захихикал: – Блин, извини... Но ты здорово похож на этого...

– Мне это говорили уже семь человек, и я поклялся, что восьмого пристрелю, – мрачно заявил Львов, сбрасывая с ног ботинки и проходя по скрипучему паркету в комнату. – Будешь восьмым?

– Я дико извиняюсь, – Кирилл имел в виду зубы Львова. – Лелеять до старости не обещаю, но чаю налью. Будешь?

– Я не за чаем пришел, – сказал Львов, пробуя на упругость пружины дивана. – Я пришел за результатами экспертизы, которые ты утащил с работы. Совершенно напрасно, между прочим.

– Читаю их перед сном, – крикнул с кухни Кирилл. – Помогают от бессонницы...

Он вскипятил воду и засыпал в чайник заварки, когда за его спиной бесшумно возник Львов. Осмотрев интерьер кухни, Львов зевнул – не оттого, что хотел спать, и не оттого, что ему было скучно. Это было от нервов. Странно, но в этот поздний час Львова слегка колотила нервная дрожь, будто слабый электрический заряд. Вроде бы причин к тому не было, все причины остались в прошлом – стрельба в гостинице, выбитые зубы, трупы один на другом... Все это Львов уже пережил, и трястись насчет пережитого не было смысла. Тем не менее пальцы пощипывал кто-то невидимый, да и щека то и дело дергалась. Поразмыслив, Львов решил, что это предчувствие. Предчувствие каких-то грядущих неприятностей. Тут все было железно – неприятности были видны невооруженным глазом. Верняк, как сказал несколько дней назад Кирилл про Мурзика. Львов вспомнил об этом и поморщился – теперь у него тяжко забила кровь в висках. "Старая развалина", – презрительно подумал про себя Львов и не без зависти посмотрел на молодое поколение – Кирилл беззаботно пил чай из здоровенной розовой кружки и поедал холодные котлеты, чья изящная форма выдавала явно немагазинное происхождение. Львову немедленно захотелось испортить эту идиллию.

– Бессонница, – назидательно сказал Львов, – это не самое худшее, что тебе светит.

– Я знаю, – сказал Кирилл.

– Знаешь про служебное расследование? – уточнил Львов.

– Угу, – сказал Кирилл.

– Знаешь, что тебя отстранили от всех дел?

– Ага.

– Знаешь, что тебя могут погнать с работы? А то еще и статью могут пришить. Злоупотребил служебным положением. Перебрал лимит по трупам.

– В курсе, – кивнул Кирилл, наливая себе вторую чашку.

– А чего ты тогда такой спокойный? – удивился Львов. Кирилл пожал плечами. Львов задумался, но не смог придумать ничего лучше: – А ты знаешь, что на ночь есть вредно?

– Тебе – вредно, – ответил Кирилл. – А мне полезно. Я худой и красивый.

– Ах вот ты где шлялся, – догадался проницательный Львов. – Устроил мочилово в гостинице, оставил меня без зубов, спихнул на меня своего маньяка, а сам пошел по бабам... Молодец, что еще можно сказать... Кстати, ты в курсе, что тебе с бабами не везет?

– Это тебе приснилось? – снисходительно поинтересовался Кирилл. – Мне? Не везет? Так только моя мама рассуждает, и то потому, что я ее не знакомлю со всеми девушками, которых...

– Тебе не везет с бабами, – упрямо повторил Львов. – Помнишь ту студентку, которая пельмени лопала у твоих родителей?

– Наташа? – вспомнил Кирилл. – Она меня как-то не очень интересует...

– Это неважно, – отмахнулся Львов. – Важен сам факт. Я эту Наташу встречал с пару месяцев назад. Когда у нас была эта... Как ее... "Буря в пустыне"?

– "Вихрь-антитеррор"? – предположил Кирилл.

– Наверное, – согласился Львов. – Короче, мы тогда шмонали всякие притоны, кабаки, гостиницы. А в "Интуристе" есть сауна. И в этой сауне мы выловили теплую компанию – два турка-бизнесмена, трое наших городских авторитетов и шестеро девок. Все пьяные. Наташа эта тогда назвалась Жанной и утверждала, что она там была переводчицей... Я не знаю, как она тогда отмазалась, мне не до нее было. Но, видать, отмазалась, если до сих пор в юридическом колледже учится.

– Мне-то что до той Наташи? – фыркнул Кирилл. – Ты же помнишь, я сразу сказал, что меня эта отличница не волнует...

– Все одно к одному, – сказал Львов. – Сначала Наташа. А потом та дура, которая подсказала тебе про Мурзика. Это же ведь подруга Ждановой тебе дала наводку? И что из этого вышло? Семь трупов и три моих зуба.

– Она не дура... – Кирилл укоризненно посмотрел на приятеля. – Она просто рассказала мне то, что знала про Алену Жданову и Мурзика. А уж в гостинице я сам напортачил, признаю...

– Она не дура? – Львов подозрительно прищурился. – Это ты у нее сейчас был? Что еще она тебе подсказала?

– Ничего...

– А ты ей доложил, что у Мурзика есть алиби на ту ночь? И стало быть, все ее подозрения – полная фигня?

– Да черт с ним, с Мурзиком! – сказал Кирилл, удовлетворенно отодвигая пустую чашку. – Это был маньяк.

– Нормально, – сказал Львов, срочно пододвигая к себе табурет. – Опять двадцать пять. Маньяк. Бородин был бы в восторге, если бы слышал. И он бы тебя придушил. Он и без того к тебе неровно дышит, потому как за расстрел мирных жителей в "Алмазе" ему тоже отвечать придется... Ну а уж если тут маньяк... А Мурзик, стало быть, ни при чем?

– Ты же сам сказал – у него алиби, – напомнил Кирилл.

– Если у него алиби, тогда чего же мы?!. – взвился было Львов, но боль в висках особенно чувствительно напомнила о себе, и Львов поспешно опустился на табурет.

– С Мурзиком вышла ошибка, – сказал Кирилл. – А что? Не ошибается только тот, кто ничего не делает. Я делаю.

– Что ты делаешь? – простонал Львов, раскачиваясь на табурете и обхватив голову руками. – Что ты там еще делаешь?

– Момент, – Кирилл ушел в соседнюю комнату, а когда он вернулся, котлет на тарелке стало на одну меньше. Львов сосредоточенно смотрел в потолок. – Между прочим, у меня фотографическая память, – сказал Кирилл.