Всегда сложно отказаться от выбранного пути, который, по вашему мнению, должен привести вас к славе (в случае Брауна это была музыка), но парадоксальным образом подобная жертва часто открывает людям их истинное призвание. Когда Браун это понял, ему было 30 лет, матери Терезе – 36 лет, но каждому из них понадобилось несколько лет, прежде чем их успех стал публичным. Тем не менее решающий момент к этому времени для них уже наступил. Если бы Браун не открылся новой возможности, сегодня не было бы «Кода Да Винчи», а была бы лишь кипа никому не интересных музыкальных дисков. Попробовав сменить род деятельности в 30-летнем возрасте, к 40 годам Браун готов был удержать птицу удачи своими окрепшими руками.
Рой Лихтенштейн всегда знал, что хочет быть художником, но эта уверенность не сделала его путь к успеху короче. Он родился в богатой семье на Манхэттене. Но в программе частной школы, куда его отправили учиться, не было уроков рисования, поэтому он стал посещать воскресную художественную школу. Закончив школу, Рой записался в Художественную студенческую лигу Нью-Йорка, после чего поступил на один из первых в Америке факультетов изящных искусств в Университете штата Огайо.
Когда началась Вторая мировая война, Лихтенштейн прошел базовую военную подготовку и был откомандирован в Европу. Он использовал военную службу с максимальной пользой, в свободное время посещая художественные выставки в Лондоне и Париже. К концу службы он записался на лекции по искусству в Сорбонну, но в 1946 году, получив известие о смерти отца, вернулся в Соединенные Штаты, где закончил курс в Университете штата Огайо и ему предложили остаться преподавать искусство на факультете.
На протяжении 1950-х годов Лихтенштейн сочетал семейную жизнь (он женился на Изабель Уилсон и у них родилось двое сыновей) с попытками заработать деньги. Несмотря на практику частных уроков живописи, ему не удавалось получить постоянное место учителя, и он брался за всевозможные другие заказы, включая инженерные чертежи, оформление витрин универмагов и создание архитектурных моделей. Первая маленькая персональная выставка Лихтенштейна состоялась в Нью-Йорке в 1951 году. Тем не менее его доход от искусства приближался к нулю, и семья жила в основном на те деньги, которые зарабатывала жена, работая дизайнером интерьеров. Выезжая в Нью-Йорк, он любил заходить в бар «Cedar», где часто бывали Джексон Поллок, Франц Кляйн и Виллем де Кунинг, уже заявившие о себе как новые фигуры в современном искусстве. Однако Лихтенштейн был слишком робок, чтобы представиться. Вот что говорит о нем скульптор Ли Ксури: «Рой был подавлен результатами своей работы. Он чувствовал, что топчется на месте». В его живописи не было ничего оригинального; он просто писал модный в то время «грязный абстрактный экспрессионизм» и оставался на обочине высокого искусства.
В 1957 году Лихтенштейн получил должность в Университете штата Нью-Йорк в Осуиго. Он был вынужден принять это предложение от безвыходности, исключительно ради денег. Его новое место работы было слишком далеко от Нью-Йорка, центра культурной жизни. Семейная пара возненавидела морозные зимы, и Изабель, которой не удавалось найти хорошую работу, пристрастилась к алкоголю. Жизнь в Осуиго ознаменовала для Лихтенштейна творческий упадок. Несмотря на то что к этому времени у него состоялось полдюжины персональных выставок и он занимался живописью уже 20 лет, его карьера стала затухать.
Затем в 1960 году Лихтенштейн получил место преподавателя в Ратгерском университете в Нью-Джерси. На новом месте бурная жизнь факультета дала ему новую надежду, и он почувствовал желание и силы экспериментировать. Раньше Лихтенштейн уже делал графические чернильные рисунки Дональда Дака, Микки Мауса и Багса Бани. Летом 1961 года он закончил свою первую большую работу с Микки и Дональдом в новом стиле, который принес ему известность. Определенную долю заслуги в переходе к поп-искусству следует отдать его сыну, потому что именно он, показав на картинку Микки Мауса в любимом комиксе, сказал отцу: «Папа, ты, конечно же, не сумеешь нарисовать так хорошо!» Лихтенштейн стал также писать картины со спортивной обувью и стиральными машинами в рекламном стиле.
В 1961 году нью-йоркская художественная галерея Лео Кастелли начала выставлять новые работы Лихтенштейна. А в следующем году он создал свои знаменитые «У-а-а-м» и «Поцелуй» – огромные картины с образами из комиксов, выполненными с помощью огромного количества разноцветных точек. Эти новые работы не имели ничего общего с размытыми грязными абстракциями, которые он писал столько лет. В том же году, когда Лихтенштейну исполнилось 38 лет, галерея устроила ему большую персональную выставку, все картины с которой были раскуплены в мгновение ока.
Его судьба переменилась. Как писал об этом один критик, «в 37 лет у Роя Лихтенштейна была скучная работа в глуши и мастерская, полная никому не нужных картин, а в 40 лет он стал знаменитостью».
Лихтенштейн оставил преподавание и снова переехал в Нью-Йорк, где в течение следующего десятилетия его картины неизменно достигали успеха и он в сущности сам назначал за них цену. Сегодня Лихтенштейн наряду с Энди Уорхолом считается самым ярким представителем поп-арта, а его работы блестяще сочетают в себе иронию и яркость образов, как нельзя лучше отображая суть потребительского общества 1960-х.
Был ли его успех обязан лишь тому, что он оказался в нужном месте в нужное время?
Работа художника, безусловно, определяется духом времени, но в конечном счете любое новаторство в искусстве требует смелости. Несложно забыть о том, что в то время людей шокировал новый стиль живописи Лихтенштейна, а для самого художника в ракурсе концепции, стиля и техники это был настоящий прыжок в темноту. И несмотря на то, что Лихтенштейн сам не меньше других был удивлен тем, какой неожиданный поворот приняло его искусство, он решил мудро придерживаться нового направления, имевшего успех.
Пытаясь определить составляющие славы Лихтенштейна, мы снова сталкиваемся с привычным сочетанием кропотливой работы с экспериментированием, так характерным для медленно достигаемого успеха. Вспомните, как он долгие годы трудился над абстрактной живописью, прежде чем сделать судьбоносный поворот и обратиться к образам из комиксов. Как и в случае Дэна Брауна, судьба Лихтенштейна переменилась к лучшему, когда он стал сочетать врожденную настойчивость с открытостью к новым идеям. Когда Рой понял, что создаваемое им искусство имеет ценность и привлекательность, он прислушался, даже если выбранная дорога поначалу казалась чужой по отношению к присущей ему манере живописи.
В этой истории есть еще один аспект. Вторая жена Лихтенштейна, Дороти, заметила, что, в отличие от представителей абстрактного экспрессионизма с наклонностями мачо, таких как Джексон Поллок и де Кунинг, не вылезавших из пьяных потасовок, представители поп-арта были дисциплинированны. Им приходилось быть дисциплинированными, учитывая техническую виртуозность их работ. Лихтенштейн обрел славу неутомимого труженика, который часто не выходил из мастерской по два-три дня, пока не добивался желаемой точности изображения.
Распространенный стереотип художника или писателя рисует в нашем воображении не приученного к порядку человека, который встает в полдень, уделяет пару часов холстам или тексту на компьютере, а затем уходит до ночи кутить в кабак. Среди представителей богемы было много таких, но они добились успеха не благодаря подобному отношению к жизни, а вопреки ему. Когда Дэн Браун писал «Код Да Винчи», он на протяжении нескольких лет каждый день вставал в четыре утра и работал до обеда. Лихтенштейн достиг известности благодаря целеустремленности, которая выражалась как в ежедневной рутинной работе, так и в сознательном выборе следовать сулящему успех направлению. Интеллектуальная дисциплинированность, которой обладали Браун и Лихтенштейн, позволила им использовать все преимущества творческих прорывов, позволивших воплотить свои идеи в жизнь. В 30 лет им не хватило бы мастерства, а к 40 годам они обрели совершенный баланс воображения и умения.
Мы уже упоминали одного англичанина по фамилии Грант. Есть еще один человек с такой фамилией, не менее достойный упоминания.
В то время как профессиональная карьера Брауна и Лихтенштейна некоторое время буксовала, у Джима Гранта ее просто-напросто отняли. Незадолго до своего 40-летия он потерял место директора британской телевизионной компании «Granada». В течение 18 лет работы на этом месте его карьера складывалась весьма успешно, он входил в состав команды, создавшей ряд кассовых телефильмов, включая «Возвращение в Брайдсхед» и «Взломщик». Для Гранта, кормильца молодой семьи, перестановка кадров не могла произойти в более неподходящее время.
