Марат вернулся минут через двадцать. Свежий, бодрый, с взъерошенными мокрыми волосами. С протяжным стоном рухнул рядом со мной на постель, повернулся ко мне лицом и улыбнулся, так, будто и не было до этого ничего. Расслабленная блуждающая улыбка на его лице не спала даже когда он посмотрел мне в глаза. Был собой доволен.
- Можешь идти в душ и на сегодня свободна. - Соизволил уведомить он меня. - Полотенце на полке, ты увидишь.
Не говоря ему ни слова, сорвалась и убежала. Смыть с себя весь груз первой ночи. Мылась, тёрла себя мочалкой, стирая кожу, до красноты, до боли и жжения. Вышла из кабинки и поняла, что не взяла с собой одежды, а значит не избежать его самодовольной ухмылки. Сцепив зубы, вернулась в спальню, прикрываясь полотенцем. Собрала бельё у кровати, сняла с вешалки платье и хотела вернуться в ванную комнату, как Марат остановил.
- Одевайся здесь. - Услышала со спины и замерла, не желая поворачиваться, почему-то казалось, что так он обо мне забудет. Наивная дурочка. - Ты меня слышала?!
С силой отшвырнув полотенце в сторону, я натянула трусики, бюстгальтер, вспомнила о разорванных чулках, но это едва ли могло меня сейчас остановить. Натянула платье, не взирая на то, что оно выглядело немного смятым, на босые ступни обула туфли. Наконец, повернулась и посмотрела ему в глаза.
- Я вызову тебе машину.
- Я доберусь на такси.
Сказала, а он и ухом не повёл, уже своему водителю звонил. Договорившись, одарил меня взглядом, который не предвещал ничего хорошего. Меня от него передёрнуло, а для Марата это как спусковой крючок, как сигнал к действию. Подскочил ко мне, волосы в кулак собрал, грубо врываясь в рот, толкая язык в самую глотку. Ненавижу!
- Раздевайся. - Вымолвил задыхаясь, и не обратил внимание на мои выпученные глаза.
Кое-как вырвавшись на секунду, отступила на шаг, только не в ту сторону, к кровати двигалась, а не к лестнице.
- Марат, ты сказал, что я могу идти.
- Я передумал.
- Я не передумала. Дай пройти. - Выставила руки перед собой, не позволяя приблизиться.
- Смелая? - Хмыкнул он и попытался поймать.
Откуда взялось столько прыти и, действительно, смелости, я и сама удивляюсь, только мне удалось не просто сбежать от него на втором этаже, но даже спуститься по лестнице. Уже в гостиной он дёрнул меня сзади на себя, а я забрыкалась, начала пинаться и сопротивляться, я больше не могла выдержать его присутствия рядом. Чувствовала, что он сильнее, что он выигрывает, скручивает и заламывает мои руки до боли. Из последних сил рванулась и так неудачно, вырываясь, за его лицо схватилась, хотела оттолкнуться, а получилось наоборот, и его шипение заглушила оглушительная пощёчина, которая заставила меня упасть на пол. Слёзы брызнули из глаз самопроизвольно, одним мощным толчком, так, словно долго-долго копились, а теперь выплеснулись. Я не плакала и не рыдала, только вода лилась из глаз.
- Твою мать!
Марат меня тут же за предплечья поднял и на диван швырнул, начал руки заламывать, я вяло отбивалась, пока он пытался лицо в свою сторону повернуть.
- Да убери ты, дай посмотрю! - Крикнул на меня, за подбородок удерживая.
Привкус крови заставил меня поморщиться и напугал ещё сильнее, а Марат провёл большим пальцем по трещине на губе, растирая её. Щека горела, губа ныла, а его внимание убивало морально. Тут же он оставил меня одну, метнулся на кухню, а вернулся со свёртком.
- Приложи, это холод. - Пояснил, а я не отреагировала, не могла ладонь свою от щеки оторвать.
- Дай сюда! - Одёрнул мою руку, сам приложил завёрнутый в полотенце лёд и только тогда отступил. - Держи, иначе будет хуже.
Я отвернулась, не могла видеть его. А он молча наблюдал со стороны.
Через несколько минут подошёл снова, лёд отобрал, повертел подбородок, сидя напротив на журнальном столике, поворачивая лицо к свету.
- Синяк будет. - Пояснил, разглядывая, выжидательно в глаза посмотрел, а мне нечего ему сказать, смотрю в ответ и молчу.
- Тебе завтра на работу?
Я кивнула.
- Чёрт!
Хлопнул себя по бедру, отошёл в прихожую, а когда вернулся, держал в руке телефон.
Моя щека от холода онемела и пока боль не чувствовалась, только жжение от разбитой губы и всё та же кровь. Ещё раз осмотрев щёку придирчивым взглядом, Марат отвернулся, набрал номер, тут же изменился в лице и заулыбался, искоса поглядывая на меня, при этом щурясь.
- Привет, не спишь? - Обратился он к неизвестному и засмеялся, услышав ответ. - Нет, по делу. Нет, не как всегда. Михалыч, нужно выписать больничный. Да, дня на три, не больше. Марина Максимовна Соловьёва. Да. - Моё имя он выговорил едва ли не по буквам, лучезарная улыбка при этом исчезла, её сменила серьёзная мина. - Место работы вышлю по электронке, только так, чтобы с сегодняшнего числа. Да. Понял, буду должен. Что? Нет, не познакомлю, не заслужил. - Он откровенно говоря заржал, забыв о моём существовании. - Всё. До завтра. Буду ждать.
Повесил трубку и вот он, Марат, который занимался со мной сексом, который только что ударил меня по лицу и который разрулил этот вопрос так же оперативно, как и создал проблему.
- Позвонишь в школу, скажешь, что на работу не выйдешь.
- Я в гимназии работаю.
- Да хоть в детском саду! До понедельника всё сойдёт, будешь как новая. Вопросы есть?
Пока он всё это объяснял, мне вдруг смешно стало и из тихих похихикиваний, это состояние перешло в громкий, надрывистый, истеричный смех. Я смотрела на него и смеялась, наверно для того, чтобы не расплакаться, да и вообще ситуация для меня не стандартная, я не знаю, как себя в подобной вести. А сам Марат стоял напротив, уперев руки в бока, смотрел исподлобья, а мне все его грозные взгляды до фонаря.
- Скажи мне, дорогой товарищ Юрченко, - давясь смехом выплёвывала я из себя слова полу севшим голосом, - вот, меня, допустим, заменят. Гимназия не банк. А кто заменит тебя на твоём совете директоров. Завтра ведь пятница?
Мой мужчина изменился в лице. Подбородок вытянулся, желваки заиграли, челюсть сжалась до судороги, а меня смех разбирает. Он рукой до царапин дотронулся и капли выступившей крови стёр, глянул неверяще сначала на пальцы с бурой жидкостью, а затем на меня. А смех не прекращается, и рада бы, да не могу. Истерика только нарастала. Внутри уже всё от страха трясётся, и от одного взгляда на Марата живот поджимается, а остановиться не могу. Одним рывком и двумя крупными шагами он преодолел немалое расстояние, схватил меня за горло, подтягивая, заставляя встать. Одной рукой давил не затылок сзади, другой удерживал за подбородок, формируя из моих губ трубочку, смачно поцеловал, заставляя кривиться от боли, а потом к своей щеке прижал и свистящим голосом проговорил:
- Бесишься, красавица?
