себе, — безупречные манеры, аура престижа, — но ты когда-нибудь видела, как они дерутся на дуэли?
Все засмеялись, и я подумала, что надо бы к ним присоединиться, но к тому времени, как я собралась, они уже успокоились. Остальные девушки уже не утруждали себя тем, чтобы смотреть на мадам де Тревиль, — теперь они пристально разглядывали меня. Наверняка удивлялись, что такой увечной, как я, дали место среди них. И что меня не выкинули на улицу после того, как я упала в обморок у них на глазах.
— Так на сцене появились мы, «Мушкетерки Луны», — подвела итог мадам де Тревиль, — или попросту Орден.
— Это я придумала — гораздо короче и намного загадочнее! — встряла Теа. — Звучит как что-то из романа!
Мадам де Тревиль продолжила, не обращая на нее внимания:
— Теперь вы понимаете, почему вас только четверо. Поначалу я думала, что хватит и трех, но ты, Таня, прирожденная фехтовальщица, это важно для нашего дела. Если вас будет больше четырех, станет трудно сохранять все в тайне. Мы предпочитаем действовать тонко и скрытно. Я держу связь с одним из высших мушкетерских чинов, месье Брандо, посвященным в планы Мазарини, чтобы согласовывать наши действия. В нужный момент все силы Дома короля будут к нашим услугам. Но на самом деле полную информацию я сообщаю только Мазарини.
— Неужели это не беспокоит вас? — спросила я.
Мадам де Тревиль запнулась:
— Что именно должно меня беспокоить?
— Ну, вы с детства мечтали стать мушкетером. Вам отказали, причем в самой жестокой манере. А теперь вы выполняете для них задания, но никто никогда…
— Я смирилась, — перебила она, — с тем, что мой вклад останется непризнанным. И если ты справишься со своей задачей, тебе тоже придется смириться. Наши имена не будут вписаны в историю. Но благодаря нашим усилиям эта история будет написана. Может, мужчины и не узнают правды о том, кем выросла та девочка. Но я важнее для Франции, чем они, пусть им это и невдомек.
Кто-то постучал во входную дверь, и мадам де Тревиль встала.
— Должно быть, это портной.
Когда она вышла, все в комнате одновременно вдохнули и задержали дыхание до тех пор, пока ее шаги не замерли в отдалении. А потом…
— Я так рада, что ты здесь! — воскликнула Теа, подскочив ко мне. Она обняла меня за плечи, и ее локоны-пружинки прижались к моему лицу.
Я словно окаменела и не могла пошевелиться, в моей голове крутились отголоски истории мадам де Тревиль. Тут заговорила Арья:
— Теа, — мягко сказала она, — мы это обсуждали. Помнишь?
Теа отстранилась от меня:
— О, je suis desolée, мне так жаль! Прости меня, пожалуйста!
В ответ на ее бурные извинения я недоуменно заморгала и прочистила горло:
— Это очень мило с твоей стороны, я просто не ожидала, вот и все!
Ее круглое лицо осветила улыбка.
— Слава богу! — Она стремительно обняла меня и села рядом. — Я так взволнована…
— Мы все взволнованы, — вмешалась Портия.
— Ну да, мы так взволнованы. Мы несколько недель — с тех самых пор, как мадам де Тревиль все нам рассказала, — едва могли уснуть. Нас здесь только трое, не считая ее. Еще, разумеется, Анри и Жанна — она приходит время от времени, — но ни одной девушки нашего возраста, с которой мы могли бы поболтать, ну, понимаешь, по душам, не беспокоясь о том, что мы выдадим нашу тайну. Послушай, а ты могла бы научить меня тому парированию, которое использовала против мадам? — Теа быстро перескакивала с темы на тему, ее глаза сияли. В них не было ни презрения, ни брезгливости, ни других реакций, к которым я успела привыкнуть. Напротив, в ее лице читалось что-то большее, чего я не видела с тех самых пор, как попрощалась с отцом в конюшне много дней назад. — Ты бы себя видела! Это было невероятно! Просто фантастика!
— И видела бы ты нас, — вставила Портия. — У меня просто челюсть отвалилась, а вот она едва не разразилась аплодисментами.
— Я не хлопала! — вскинулась Теа. — Ну ладно, может, я немного болела за тебя, но я старалась тебя не отвлекать. Хотя мадам де Тревиль говорит, что мы должны учиться драться при отвлекающих факторах. Как она говорит, мир вокруг не замрет в тот момент, когда ты будешь сражаться за свою жизнь!
— Не обращай внимания на нашу холодность поначалу, — вставила Портия, когда Теа умолкла, чтобы перевести дыхание, — в основном, конечно, мою. Оказалось сложнее, чем я ожидала… принять кого-то в наши ряды. Ты совсем не такая, как мы думали. — Ну конечно, едва ли они ожидали встретить девушку, которая едва может удержаться на ногах. — Мы знали, что ты хорошая фехтовальщица, но не думали, что настолько! — Она покачала головой. — А нам отчаянно нужны такие. Если провалимся мы, то провалится и вся операция. Если мы окажемся не готовы, если мы позволим начаться очередному восстанию… они убьют короля. И что еще хуже, Мазарини и мушкетеры больше никогда не допустят женщин к такой службе.
— Портия! — воскликнула Теа.
— Ну а что? Как будто мне есть дело до того, что случится с юнцом, чьи туфли стоят дороже, чем весь мой гардероб! Умоляю! Эти особы королевских кровей, эти аристократы — все они одинаковы. Мы единственные, кто хоть что-то делает! Мы закладываем фундамент для будущих поколений женщин, которые докажут, что достойны носить звание мушкетера!
По моему телу прокатилась дрожь. Я получила шанс стать частью чего-то большего, чем я сама… и я могу не справиться.
— Итак, Таня, — сказала Теа, с подозрением косясь на Портию, — ты, должно быть, удивилась, когда мадам де Тревиль рассказала тебе правду! Или ты уже знала? У меня пятеро старших братьев, все они на военной службе, а мадам де Тревиль — моя дальняя родственница. Когда пришло время, она отобрала меня в свою Академию. Ну то есть в Орден. Это случилось благодаря громкому титулу, который открывает мне двери в известные дома, но, кроме того, она знала, что я выросла среди братьев и клинков, так что я крепкий орешек. Когда мои братья учились фехтованию, я таскалась за ними, отец и палкой меня не мог отогнать. А вот помогать матери управлять поместьем мне совсем не хотелось — знаю, это считается привилегией, но это так утомительно…
— Теа, — пробормотала Арья, пока я старалась сдержать слезы. Когда она упомянула своего отца и уроки фехтования, меня горячей волной накрыло горе и сердце мучительно сжалось от боли. Я так давно старалась не подпускать его к себе.
— Что я наделала! — ужаснулась
