Горячее летнее солнце все выше и выше поднимается по темноголубому небу. Чуть колеблемые жарким дыханием летнего дня, тянутся к солнцу цветки луговых трав.
Красные и бело-розовые головки клевера, белые зонтики дягиля и фиолетовые султаны иван-чая распространяют вокруг медовые запахи.
Кипрей, или иван-чай.
Голубые колокольчики покачиваются на гибких стебельках. Шалфей и полевая мята соперничают в силе пряного аромата.
Красные маки яркими кумачовыми пятнами усиливают впечатление от пестрого и вместе с тем гармоничного убора зеленого луга.
Зачем это обилие и богатство форм, красок и ароматов?
Все это результат развития и совершенствования цветков.
Полевая мята.
Вспомним, ведь предки цветковых растений жили полтораста миллионов лет назад. Гигантские и бурные геологические изменения потрясали тогда земную кору.
Постоянно на Земле поднимаются и вновь размываются горы, отступают и наступают моря. Но в середине мелового периода палеозойской эры опускались и поднимались целые материки. Море и суша резко изменяли свои границы. Так же резко изменялись условия жизни.
Появление и быстрое распространение покрытосеменных цветковых растений и было вызвано этими изменениями.
Мы уже знаем, что первые цветки были невзрачны и, быть может, больше походили на шишки хвойных. Но пыльца этих цветков уже служила пищей древним насекомым. Этим на первых порах и ограничивались взаимоотношения цветков и насекомых.
Десятки лет складывались в столетия, столетия — в тысячелетия, а насекомые попрежнему летали на цветки только за пыльцой.
В тех случаях, когда тычинки и пестики были на разных цветках, материнские цветки мог опылить лишь ветер. Поэтому для древних цветковых растений в этот переходный период насекомые как опылители могли играть лишь подсобную роль.
Но вот был сделан еще один шаг по пути укрепления связи между растениями и насекомыми.
Способность некоторых растений выделять излишки нектара оказалась очень полезной. Нектар привлекал насекомых-опылителей.
Признак, оказавшийся полезным, стал передаваться по наследству из поколения в поколение. Капельки сладкого нектара привязали насекомых к цветкам определенных растений. Развитие тех и других — насекомых и растений — в дальнейшем пошло в тесной взаимозависимости.
И тогда был сделан следующий шаг.
Древние луга, как и теперь, были усеяны цветками. Быть может, их было меньше, а их венчики были проще, беднее красками.
Но уже тогда некоторые цветки были чуть ярче остальных. Над цветками, как и теперь, носились насекомые в поисках нектара и пыльцы. Как и теперь, их внимание прежде всего привлекали более яркие, а следовательно, и более заметные венчики. Насекомые устремлялись к ним и переносили на своем теле пыльцу с цветка на цветок.
Проходило лето. Исчезали цветки. Вместо них на стеблях растений покачивались плоды с семенами. Это было проверкой приспособленности цветковых растений к условиям жизни.
Цветковые растения, которые давали больше семян, быстрее расселялись, лучше осваивали новые места обитания.
Мы уже знаем, что в результате перекрестного опыления растения дают больше семян. Но дело не только в количестве семян. В результате перекрестного опыления семена получаются также более жизнеспособными. В данном случае наибольшее количество жизнеспособных семян получалось от наиболее ярких цветков: их чаще и охотнее посещали насекомые-опылители.
Новой весной луг снова покрывался цветками. Но теперь ярких цветков на нем было уже больше. Ведь в предыдущем году растения с яркими цветками завязали больше семян и дали поэтому самое многочисленное и жизнеспособное потомство.
Но среди нового поколения ярких цветков теперь появились еще более яркие и заметные. Они снова привлекали к себе внимание насекомых и опять давали наиболее многочисленное потомство.
Так повторялось из года в год. Цветков с яркими лепестками становилось все больше и больше, а цветков бледноокрашенных — все меньше и меньше.
В результате многовековой взаимосвязи цветков и насекомых наши луга оделись в свой современный цветистый убор. Это произошло, как мы видим, не чудесным образом, а в результате естественных законов природы.
И если мы обратимся к окружающей нас природе, то найдем там живые примеры того, как происходило превращение неприметных древних цветков в яркоокрашенные цветки и соцветия наших дней. Мы сможем проследить не только стадии образования цветка, но и роль, какую играли в этом насекомые-опылители.
Нелегко отыскать скромный зеленый цветок манжетки. Но, если вы все же найдете эти мелкие цветки с зелеными, словно листья, лепестками, вы сможете представить себе, как выглядели древние цветки.
У мелких цветков манжетки лепестки зеленого цвета.
Ничто не привлекает сюда насекомых: ни яркая окраска, ни аромат. И насекомые действительно редкие гости на цветках манжетки. Недаром это растение сохранило еще способность к самоопылению. Пусть самоопыление вредно, но оно все же лучше, чем бесплодие. И вот пестик цветка, оставшегося не опыленным перекрестным путем, сам «заботится» о своем опылении. Он вытягивается, изгибается и прикасается рыльцем к пыльникам собственного цветка.
Если цветок манжетки остается неопыленным, то пестик цветка вытягивается, изгибается и прикасается рыльцем к пыльникам собственного цветка. Происходит самоопыление.
Сырые берега ручьев иногда сплошь покрываются бледно-желтыми цветками селезеночника. Эти цветки видны издали. Но присмотритесь: это и не цветки вовсе, а листья, ставшие яркожелтыми. Сближенные наверху в плоскую розетку, желтые листья окружают маленькие, еле заметные цветочки.
Впрочем, у селезеночника есть и лепестки и чашелистики, но они так незаметны, что не могут приманить насекомых. И вот листья стали выполнять здесь новую задачу. Вместо того чтобы усваивать углекислый газ из воздуха, они приманивают насекомых своим желтым одеянием. Они и форму свою изменили, эти листья.
Маленькие, еле заметные цветочки селезеночника окружены листьями яркожелтого цвета.
Пока что маленькие, плоские цветки селезеночника опыляются не только насекомыми, но и улитками. И, пожалуй, улитками прежде всего.
Но, быть может, настанет время, когда желтые листья расцветятся еще ярче и их деятельность сведется только к привлечению насекомых.
Малозаметны и зеленовато-желтые цветки молочая, собранные в зонтики на верхушках стеблей. Нет у этих цветков ни венчика, ни чашечки, только тычинки и пестики: в одном цветке пестики, в другом тычинки.
Цветки молочая окружены зеленовато-желтыми листочками. Но не думайте, что это лепестки. Это тоже обычные листья, изменившие окраску. Нектар в цветках молочая лежит открыто и привлекает множество мух. Они и опыляют эти бедные красками цветки.
У цветков молочая нет ни венчика, ни чашечки. Тычинки и пестики окружены здесь зеленовато-желтыми листочками.
Иван-да-марья цветет все лето. Издали можно увидеть ее яркие цветки. Однако маленькие узкие венчики иван-да-марьи не блещут красотой. Зато верхние прицветники — листья приобрели фиолетовую окраску. Это делает цветок хорошо заметным.
Желтые с красным, в форме трубочек, цветки иван-да-марьи особенно ярко выделяются именно на фоне фиолетовых листьев. И цветки иван-да-марьи привлекают множество насекомых.
Для привлечения насекомых-опылителей нужен был сигнал, нужна была видимая на дальнем расстоянии кричащая вывеска: летите сюда, здесь есть нектар. Насекомые летели к более ярким цветкам, опыляли их, и они становились еще ярче, одевались в пышный, а иногда и пестрый наряд лепестков.
Маленькие узкие венчики иван-да-марьи хорошо заметны благодаря ярким фиолетовым листьям-прицветникам.
Только этим можно объяснить, что в окраске цветков иногда соединяются самые контрастные тона, оттеняющие друг друга. Иван-да-марья поместила свои желтые цветки посреди фиолетовых прицветников. Голубые цветки незабудок украшены яркожелтыми пятнами в середине. А в цветках ромашки сочетаются яркожелтый и белый цвета. В этом случае мы имеем дело еще с одним приспособлением.
То, что обычно называют цветком ромашки, собственно, уже не цветок, а целое соцветие. Мелкие желтые цветочки ромашки плотно собраны в середине, а по краям расположены белые лепестки. Это также отдельные цветки, но они неузнаваемо изменились и теперь служат только для привлечения насекомых.
