Читаем без скачивания Тайный фарватер - Иван Стрельцов

– Да нет у меня двух, как ты не можешь понять, – взорвался Дядя Федор, но тут же взял себя в руки. – Могу дать одного, – он указал на сидящего в углу Савченко, – толковый парень, за Дагестан награжден медалью «За отвагу».

– Толковый? – недоверчиво спросил майор, как бы про себя. – Ладно, смышленыш, пошли посмотрим на твою смекалку.

Виктор взял автомат, прислоненный к стене, и направился за альфовцами. По шаткой металлической лестнице они поднялись наверх. Снаружи было холодно, колючий промозглый ветер щипал щеки, вышибал слезы из глаз. Воздух был насыщен удушливым смрадом от горевшей резины, вокруг стоял отдаленный гул артиллерийской канонады, где-то на севере шел артобстрел.

Майор Егоров, пригибаясь, направился к расположившемуся с пулеметом Морозову. Ефрейтор оборудовал огневую точку прямо на входе, выложив из битого кирпича укрытие с амбразурой, таким образом, ПК мог держать под обстрелом всю улицу.

– Ну, как там снайпер? – спросил Егоров, выставив из-за баррикады портативный перископ, позволяющий наблюдать, не высовываясь из укрытия.

– Отсюда ничего не увидите, товарищ начальник, – произнес Морозов, каким-то шестым чувством угадав, что перед ним офицер, а не сверхсрочник или контрактник. – Он, паскуда, где-то засел с правой стороны, никак в той сгоревшей трехэтажке. Сюда не достает, а стоит выдвинуться вперед, лупит, гад, смертным боем.

Майор, не поднимаясь, вернулся назад, где его ждали Козлов и Савченко.

– Отсюда «работать» не получится. Через улицу перейти тоже нельзя, спугнем. Надо двигаться вперед, по левой стороне.

– Как бы не вышли под его винтовку, – задумчиво произнес Козлов.

– Можно пройти за тем домом, – предложил Виктор, указав в сторону развалин из красного огнеупорного кирпича. – Там частично уцелела каменная ограда, где-то на полметра от земли спокойно можно будет пройти простреливаемый участок.

– А что, это мысль, – Егоров сразу прикинул возможную перспективу. – Тебя как зовут, сынок?

– Виктор, – ответил Савченко.

– Значит, победитель, это хорошо. Тогда веди нас к победе.

Через пролом в стене первым выбрался Виктор, за ним Егоров, замыкающим был капитан Козлов. Защищенные от снайперского огня развалинами дома, они быстро пересекли двор и укрылись за оградой.

После пробежки с полной боевой выкладкой Савченко тяжело дышал, каска, обтянутая маскировочной сеткой, то и дело падала на глаза, прикрывая обзор.

За оградой его придержал майор:

– Так, Витя, теперь наша работа, а ты давай в «хвост» и смотри, чтобы кто-то нас в затылок не выцелил.

Дальше двигались медленно, первым шел Егоров, он полз почти по-пластунски, разглядывая и ощупывая перед собой все пространство черной, мерзлой земли. Следующий за ним Козлов держал перед собой «винторез», готовый в любую секунду поразить неожиданно появившегося врага. Последним был Савченко, ему было гораздо труднее, чем альфовцам, приходилось по-рачьи пятиться, держа автомат на изготовку.

Когда они добрались до соседнего дома, Виктор ног уже не чувствовал – согнутые в коленях, от длительного напряжения они казались чугунными.

– Привал, – скомандовал Егоров, едва они забрались в обрушившийся подъезд. Через сломанные перекрытия выглядывали ржавые лестничные перила. После пятиминутного отдыха майор набрал в легкие побольше воздуха, прикрыв глаза, медленно выдохнул и сказал:

– Начинаем работать. Ты, Витя, здесь занимай позицию поудобней и, как радар, контролируй триста шестьдесят градусов. Постарайся оставаться незаметным как можно дольше. Если уж внаглую попрут, тогда бей. Понял?

– Угу, – кивнул Виктор.

– Вот и славно, – оба снайпера, пригнувшись, стали подниматься наверх по лестнице.

На втором этаже альфовцы разместились у оконного проема. Егоров снова извлек перископ и стал не спеша обследовать дом напротив. Сейчас он работал более скрупулезно, чем когда полз вдоль ограды. Каждое окно, каждый дверной проем, каждый пролом в стене. Чеченского снайпера нигде не было видно.

– Ладно, – майор отложил перископ. – Будем ловить на живца. Доставай, Серега, бравого солдата Чонкина.

Козлов стащил с плеч ранец десантника, перевернулся на спину и раскрыл его. Почти не глядя, на ощупь, капитан извлек наружу два фанерных силуэта и металлическую рамку с длинной рукоятью снизу. Руки снайпера действовали сноровисто, как у профессионального фокусника. Фанерные силуэты он прикрепил к рамке, сделав довольно четкую грудную мишень с детально нарисованным лицом.На голову «Чонкина» Козлов надел вязаный подшлемник.

– Готово, – произнес капитан.

– Действуй, – приказал майор, затаившись под окном.

Козлов подобрал осколок кирпича и бросил его в соседнюю комнату на кусок листового железа, деформированного от огня. Металл загремел. Затем он вытащил зажигалку и несколько раз ее зажег, имитируя прикуривание. Выждав несколько минут, медленно стал поднимать «Чонкина». Едва «голова» на треть появилась из-за подоконника, и тут, подобно щелчку хлыста, прозвучал одинокий выстрел.

Козлов мгновенно убрал мишень-приманку и сдернул подшлемник:

– Вот каналья, – почти восторженно пробормотал. – Прямо в лоб. – Внимательно оглядел сквозное отверстие, для чего-то сунул туда палец и произнес: – Третий этаж на одиннадцать часов.

Что на нормальном языке обозначало – ближайшие два окна слева.

– Все ясно, – кивнул Егоров, – ждешь двадцать минут, потом повторяешь свой номер. – И ужом выполз из комнаты на лестницу.

– Понял, не дурак, – ответил Козлов, снова натягивая на простреленную голову подшлемник.

Время тянулось утомительно долго, капитан успел перекурить, и не один раз, поиграть с тенями, изображая передвижение по комнате. Затем, взглянув на циферблат, снова медленно стал поднимать «Чонкина». На этот раз выстрел оказался неточным, пуля ударила высоко в стену, а через несколько минут с третьего этажа показался счастливо улыбающийся во весь рот Егоров.

– Я его сделал, Серега, – заявил майор.

– Он был один?

– Один, без ансамбля. Сидел один, как сыч.

– Тогда все, работа выполнена. Вызываем морскую пехоту?

Капитану не терпелось поскорее выйти из боя, в конце концов их специфика – «ювелирная работа», а не ширпотреб, выражаясь гражданским языком. Но у старшего группы было на этот счет другое мнение.

– Подожди с морской пехотой. Их всего шесть человек, много они навоюют вшестером? Закрепились, пускай сидят, в крайнем случае, нам будет куда отойти, если что. А пока посмотрим, какие открываются перспективы.

Снайперы спустились на первый этаж, где за раскуроченной плитой перекрытий лежал Савченко.

– Ну, Витек, теперь бегом на ту сторону улицы, – сказал Егоров.

– А как же снайпер? – удивленно спросил Виктор.

– Вот и я о том, – улыбнулся майор, – пойдем, посмотрим, как он там.

Улицу пересекли по одному, короткими перебежками. Огня по ним никто не открывал, видимо, этот сектор контролировал один снайпер.

В полуразрушенной трехэтажке, пока они поднимались, майор разрядил три растяжки, прикрывающие проход по лестнице – две наступательные гранаты «РГ» и одну самодельную: кусок водопроводной трубы с надрезами для большего количества осколков, наполненной толом, выплавленным из неразорвавшегося снаряда с самодельным взрывателем. «Сюрпризы» майор рассовал по подсумкам, и они двинулись дальше.

«Гнездо кукушки», или, проще говоря, логово снайпера обнаружили на самом верху, в угловой комнате. С этого места открывался отличный обзор градусов эдак на двести сорок.

Кроме оборудованной снайперской позиции с секторными бойницами, тщательно замаскированными под цвет стены, у чеченского стрелка неплохо был налажен быт. В соседней комнате обнаружили расстеленный спальный мешок, там же была установлена плитка на бензине, неподалеку от нее штабелем были выложены консервы. Дальше лежал открытый патронный цинк армейского, ядовитого цвета. Возле цинка высились две стопки автоматных магазинов, в правой стопке поблескивали новенькие патроны, слева были сложены пустые магазины. В самом дальнем углу был расстелен молельный коврик, на котором снайпер выполнял намаз.

Сам «хозяин» этого нехитрого скарба, одетый в потрепанный, выгоревший на солнце камуфляж, лежал на стрелковой позиции, уткнувшись лицом в автомат Калашникова с оптическим прицелом. Вокруг его головы разлилась бурая лужа густой, липкой крови. Кровь была еще теплой: над ней поднимался легкий пар.

Капитан Козлов поднял автомат и, держа оружие за цевье, продемонстрировал напарнику приклад, на котором были вырезаны насечки. Виктор не хуже офицеров понимал, что эти насечки обозначают. Каждый надрез на дереве был отобранной жизнью солдата или офицера федеральных войск.

– Странно, – задумчиво произнес Егоров, глядя на автомат. – Больше трех десятков насечек. Настоящий профи, таких чечены берегут, как зеницу ока, минимум с десяток рыл должны его оберегать, а тут никого. Изгой, что ли?