— «Коррозия души» — так оно называется. — сообщил Рак Макдак, на полшага отступив от подбиравшейся к нему лужи черной крови. — На самом деле ничего особенного. Кроме одного факта. В описании указывалось, что Коррозия извлекает душу, заражает ее порчей и возвращает обратно. Урон наносится в течении времени. Какого — не помню. — он качнул мечом, обозначив, что это незначительная информация. — Во только после так называемого Великого Бедствия обычные описания обрели совсем иной смысл…
— Как со «Стрелой праха». — догадался Радремон.
Рак Макдак кивнул.
Что ж. Это многое объясняло. Получается изначально «Коррозия души» создавалась как еще один вариант нанесения урона. Продолжительного. Что-то вроде Терний мрака у «Калечащего гарпуна», но без повреждения тела.
Однако, когда все описания обрели реальный смысл…
Извлекает душу.
Не удивительно, что Лакг-Ог мгновенно умер, несмотря на все защиты. Даже если ему потом вернули душу обратно, то это уже не имело никакого значения. Головы поотрывать чародеям, придумавшим такую магию!
— Контрзаклинание? — спросил маркиз, обозначив на лице недовольство.
— Не существует. — покачал головой древний герой. — Это уникальный скил истинных высших вампов специально для ивента. Его так просто не заэвейдить.
— На общем говори!
— Я имею в виду, что защититься можно только специальными медальонами. — пояснил Рак Макдак. — Они должны падать… в смысле иметься у низших. Но сомневаюсь, что сейчас это действительно так.
— Тщательно обыскать все трупы в городе. — приказал фор Корстед Эстону, едва подошедшему отчитаться о завершении сражения. — Подготовить все ценное для отправки в замок.
Ут-Динго закрыл открытый было рот и молча удалился, предварительно ударив себя кулаком в грудь. Слово же взял Кос, стоявший неподалеку и ждавший возможности обратиться на себя внимания.
Каменщик, сын каменщика — он смело бился с карательным отрядом упырей, чтобы защитить Локтиль и всех его жителей. А также делом, а не только словом доказал право вести за собой горожан и представлять их интересы перед лицом могущественного лидера спасителей.
— Господин Радремон. — Кос уважительно поклонился, стараясь не обращать внимания на боль в полученных ранах, одна из которых наискосок пересекала его правую щеку. — Спасибо, что спас нас. Я видел, как ты убил высшего вампира. Это… Это просто нечто! Ты прям герой! Настоящий! Как из легенд! Никогда не думал, что…
— Ближе к делу. — нетерпеливо перебил его фор Корстед, поморщившись.
— Конечно, господин. — каменщик вновь согнулся в поклоне. — Мы будем готовы выдвигаться в Жинадаль уже к утру. Надеемся на твою защиту.
— Жинадаль? — вопросительно изогнул бровь Радремон.
Заодно он превратил в зомби предводителя упырей. Пусть и без головы, но хотя бы пара эссенций жидкого пламени с него должна получиться. По крайней мере маркиз на это надеялся.
— Это часть соглашения. — объяснил подошедший Налланномом и тут же окутал Коса золотистым сиянием Продвинутого возложения рук. — В обмен на информацию, припасы и теплую одежду. Я договорился.
— Да? — грозно нахмурился фор Корстед.
— Да! — решительно подтвердил Нал, и в его желтых глазах с горизонтальным зрачком не было и тени сомнения.
— Ну тогда ты их и поведешь.
Глава 24
Изначально Радремон на самом деле не планировал тащить толпу народа через Вечную Ночь в какой-то там Жинадаль. Даже с учетом того, что после карательной операции количество локтильцев значительно уменьшилось. Они ему никто, и маркиз не имел ни капли желания играть в благотворительность.
Однако Налланномому удалось довольно быстро переубедить фор Корстеда. Причем всего одним коротким словом.
Данж.
Да к тому же не простой, а тот, который в свое время не сумела зачистить даже группа сильнейших девятиранговых воинов и магов Шалова, многие из которых и вовсе не вернулись назад. По слухам, в недрах гигантского подземелья обитала птица с золотыми перьями, способная испускать молнии, испепелять взглядом и одним взмахом крыльев порождать ураганы.
Серьезная монстрятина.
Судя по описанию, Радремон сделал вывод, что та могла принадлежать к числу древних. Вроде Уробороса или Кракена. Что не могло его не заинтересовать. Кроме того, раз об этом узнал маркиз, то мог прослышать и Пел. Хоть тот и не походил на личность способную вести мирную беседу с местными жителями.
Таким образом в данж определенно стоило заглянуть. А вот то, что Жинадаль являлся столицей весьма крупного и могущественного королевства, фор Корстеда совершенно не трогало. Как и факт базирования где-то неподалеку Совета Сильнейших. Хотят те спасти Шалов, весь Миткалас или всего лишь свои собственные шкуры — начхать тридцать раз и накрыть старой тряпкой. Как бесформенную, пахучую, коричневую субстанцию.
Проще говоря — дерьмо.
И интереса к ним Радремон проявлял ровно столько же.
В прежние времена путь от Локтиля до Жинадаля занял бы около недели, но при нынешних условиях в семь дней определенно уложиться не выйдет. И дело даже не столько в медлительности покидавших свой дом горожан, сколько в постоянной угрозе нападения из темноты новообращенных.
Маркиз сдержал слово, и беженцев действительно вел Налланномом. Тому приходилось лично решать все возникавшие проблемы, а так отвечать за жизни нескольких десятков доверившихся ему локтильцев. Помогали иллиту в этом Кос и Ут-Динго, командовавший отрядом пятиранговых. Сам же фор Корстед преимущественно проводил время в замке, ведя тот на некотором отдалении от группы.
Хотя и он пару раз спускался, чтобы лично проконтролировать Нала. Ведь тому дай волю — всего себя по частям раздаст несчастным и обездоленным. Налланномом при каждой такой встрече топорщил щупальца и делал крайне возмущенное лицо, но на самом деле радовался, считая подобные визиты проявлением заботы.
Во время одного из них Радремону даже «повезло» застать атаку новообращенных.
Начавшая уже зарастать травой лесная дорога петляла среди деревьев, словно нить вышивки, плетущая неразличимый пока что узор. Скорбные огоньки факелов выхватывали из зловещей тьмы силуэты кустов и коряг, скорее порождая неясные колышущиеся тени, чем реально что-либо освещая.
Но с ними все-равно было как-то спокойнее.
Скрипели колеса старых телег, навевая тоску и уныние и заставляя плотнее кутаться в плащи и накидки.
Молодая мать тщетно пыталась успокоить расплакавшегося младенца.
Кровососы напали стремительно и безмолвно. Словно тени, они вынырнули из ближайших зарослей и тут же убили двух невезучих локтильцев. Остальных успели защитить закованные в драконью чешую бойцы.
Завязался бой.
Вампиры выглядели по-разному. Одних от простых смертных отличала лишь бледная кожа, клыки, да безумный взгляд. Они даже одежду еще умудрились сохранить, пусть та и выглядела весьма потрепанной и пестрела кровавыми кляксами. Преимущественно в районе воротника. Эти еще имели шансы восстановить рассудок и, обретя статус низших, влиться в иерархию упырей.
Другие же окончательно утратили свой первоначальный облик, и даже прежнюю расу тварей установить уже никто бы не смог. Их тела покрывали чудом сохранившиеся грязные лохмотья, сквозь которые проглядывала огрубевшая кожа; конечности больше напоминали когтистые лапы; лица вытянулись; волосы выпали, а глаза сверкали в ночи кроваво-красными углями.
Такие уже походили скорее на монстров, и суровая жизнь обрекала бывших шаловцев влачить свое жалкое животное существование, пока их страдания не оборвет чей-то меч или магия. Они уже точно не могли примкнуть даже к низшим вампирам.
Разве что в качестве рабов.
Элитному отряду не составило особого труда прикончить безмозглых тварей, лишенных какого-либо командования, а получивших ранения гражданских подлечил Налланномом. За что те его едва ли не боготворили. Пусть магия исцеления и встречалась на Шалове чаще, чем на Ахалдасе, но все-равно оставалась привилегией аристократов. Остальные же имели шансы выучить лишь примитивную магию или простейшие боевые навыки.
