— Да его еще, может быть, и откачают, — грустно заключил Кирилл перед уходом.
Но самое невероятное казалось то, как были расстроены все дикторы! Мне казалось, никто в жизни так не ожидал и так не хотел его смерти, как я. Я так ожидала этого момента и так надеялась, что, как только Сталин умрет, все изменится и всем станет легче.
Мне невыносимо трудно передать то жуткое чувство, которое охватило меня. Зачем, зачем все случилось так поздно? Зачем было уничтожено столько прекрасных жизней, зачем так безжалостно был уничтожен весь цвет нашей страны? Ради чего все это делалось? В угоду кому? Зачем? Ведь все равно ему пришел конец, а зловещий, кровавый след на веки вечные остался в НАШЕЙ СТРАНЕ.
Сколько бы я сейчас дала, чтобы очутиться там с моим народом, чтобы понять, прочувствовать их настроение, еще и еще раз пересмотреть и осмыслить теперь, имея этот тяжелый опыт за своими плечами, все их и свои чувства и думы.
Теперь я часто думаю: зачем мы не вернулись? Может быть, все бы обошлось, может быть, наши страхи были преувеличены? Ведь мы ни в чем, ну просто ни в чем не были виноваты, кроме огромного желания всегда и везде представлять нашу страну только с хорошей стороны.
И иногда даже на очень каверзные вопросы я отвечала так, что мне говорили: знаете, никто нам никогда так, как вы, не объяснял. Но ведь это и была та правда, о которой мы действительно всю жизнь только и мечтали.
В это время, сразу после войны, была огромная тяга к возвращению, эмиграции в Советский Союз со всех стран мира. И мы, я уверена, обязательно вернулись бы, если бы не начали снова повторяться те страшные обстоятельства, при которых людей снова, без всяких на то оснований, вдруг вызывают и отправляют прямо в тюрьму. Я искренне хотела, думала и считала, что все, все должно измениться после войны.
И снова приходит в голову — может быть (о, это вечное «может быть»!), нас и не арестовали бы? Но страх ареста был настолько велик, и не за себя, а особенно за детей, что трудно было преодолеть это чувство. И как мне не хотелось, о, как мне не хотелось, чтобы они пережили то, что пережила я!
Но мы же ни в чем, ну абсолютно ни в чем не были виноваты! А в чем виноваты были те воины, которые чудом уцелели, а по возвращении с фронта немедленно были отправлены в концлагеря?
А в чем виноват был перед Советской властью такой безукоризненно честный человек, как мой отец? За что его арестовали и казнили? И не только его, а сотни, сотни тысяч таких, как он.
Разве не жутко возвращаться в свою страну, на свою родину с бьющимся сердцем — арестуют или нет? Жив останешься или нет?
У меня было такое чувство, что где-то там, в Кремле, угнездились какие-то «зловещие силы», которые поставили своей целью уничтожить, загубить Советскую власть и разрушить, ликвидировать Советский Союз. А в лице Сталина они нашли вполне подходящего союзника. Это какой-то «зловещий заговор», и кто-то, умело дирижируя им, прикрываясь высокими идеями и красивыми лозунгами за Советскую власть, жестко и целеустремленно убирая со своего пути всех лучших людей, облегчает тем самым себе возможность осуществить свой страшный, зловещий замысел, который приведет к ликвидации этой системы и погубит страну.
Я уверена, что когда-нибудь кто-нибудь откроет и разоблачит это змеиное гнездо, выяснит, кем и зачем оно было создано в Кремле, именно в самом сердце нашей страны. Сталин умер. Ведь это не просто умер человек, умер самый страшный человек, и многое, многое умрет вместе с ним, но самое главное останется, останется эта раковая опухоль на здоровом, хотя и израненном теле нашей страны и нашей лучшей в мире, завоеванной народом Советской системы.
Я считала и считаю, что при этой системе за короткие 25 лет до начала Второй мировой войны, несмотря на весь ужас, пережитый при Сталине, вопреки и наперекор его тирании у многих миллионов живущих при советской системе людей создалась новая психология: самоуважение, отсутствие раболепия перед власть имущими и чувство гордости, созидательной гордости за с достоинством пройденный тяжкий, но такой героический период жизни — жизни, полной надежд, разочарований и колоссального энтузиазма. Когда каждый гордо считал, что он также положил кирпич для создания нового, абсолютно нового общества, никогда до сих пор не виданного, не слыханного, находящегося в самом зачаточном состоянии, вызывавшем страх у одних и восторг и восхищение у большинства народов всего мира. И это только за 25 лет, среди грозного океана вражды, ненависти, желания смять, раздавить, уничтожить или просто стереть с лица земли. А главное, не дать спокойно жить и строить, и это было с самого момента зарождения системы. Но смелые, упрямые, жесткие, иногда даже, может быть, очень жесткие люди после трехсотлетия монархического строя дома Романовых воздвигали новый фундамент нового общественного строя, и это то, что привело нашу страну к победе.
УМЕР СТАЛИН — трудно передать, что это значило для меня.
Тысячу раз задаю себе один и тот же вопрос: зачем я должна была очутиться в эмиграции, так глубоко по духу и по натуре русская, даже больше чем русская — советская, которая всю жизнь гордилась нашей страной, ее героическим настоящим и прошлым.
Зачем я здесь, на отшибе, среди чужого, до бесконечности чужого мне мира? Какая глубокая мировая подлость окружает все человечество! Даже страшно становится, такой подлости я никогда не ожидала от современного цивилизованного общества. Я глубоко, глубоко ненавижу, не переношу всякую несправедливость, быть может, это и привело меня к этому берегу. Я искала и надеялась найти справедливость здесь. Но, оттолкнувшись от той страшной, созданной при Сталине несправедливости, которую я не могла перенести там и которую изо всех сил многие даже старались оправдать, я никогда и нигде ее не нашла. Здесь она оказалась во многих отношениях более изощренной и отшлифованной за многие годы своего существования.
Только что открылось очередное заседание ООН, советская делегация зашла, спокойно заняла свои места. Встал представитель Канады в ООН г-н Пирсон, выразил глубокое сочувствие Вышинскому (Вышинскому — этому Малюте Скуратову, предателю и убийце) и всей делегации. Отстояли минуту траурного молчания, и советская делегация покинула зал заседания.
Итак, со смертью Сталина для них, и не только для них, а для всей нашей страны, для всей планеты, наступил новый этап жизни.
Заседания ООН продолжались, нападки — тоже, но немного поделикатнее и поскромнее.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
