— Коммодор, я буду с вами откровенен, — вздохнул Чин. — Я готовился к смерти еще несколько недель назад, и до сих пор не могу поверить, что все-таки добрался сюда. Я здесь, потому что у меня осталось последнее задание, последняя миссия. Я должен убедить Святых Ангелов. Мы должны не допустить войны, после которой мы, наши семьи и наши потомки навечно окажутся под игом абсолютного зла. Святые Ангелы настолько отдалились от общества, что вся информация доходит до них лишь через цензуру таких вот Святейших Минь. При обычных обстоятельствах, я думаю, никто бы даже не стал посылать им доклада. Единственной моей надеждой было то, что рукоположение обязывает всех жрецов повиноваться Высшему Закону. Я полагал — или правильнее будет сказать, надеялся, — что будет достаточно Криши. Она жрица и телепатка, так что они могли бы прочитать все из ее сознания и знать, что это правда. Но, похоже, и мне придется внести свой вклад. Не буду делать вид, будто мне наплевать, что со мной будет, но я все равно что живой труп; каждый выигранный мною день я отнимаю от Кинтара. Если потребуется, я пожертвую своим рассудком, жизнью и чем угодно, но Святые Ангелы получат полную, не приукрашенную информацию.
Коммодор кивнул.
— Теперь мне ясно, почему вы выжили и за что получили свое звание. Немногие обладают вашим мужеством и самоотверженностью.
Капитан смутился и сменил тему.
— Что с Кришей? Как она?
— Ей пришлось несладко. Ее гипнотизировали, телепатически допрашивали и все такое. Они испробовали все, что могли, чтобы поколебать ее, но у них ничего не вышло. Она потрясла всех, кроме Святейшей Минь, которая до сих пор уверена в том, что ее запрограммировали миколианцы и подослали к нам, чтобы уничтожить нашу веру. Кстати, Святейшая Минь уверена, что вам не дадут аудиенции.
— Она сама установила правила и сделала формальное обвинение. Это отражено в протоколе. У нее нет выбора.
— Да, при условии, что ваше дело действительно попадет к Святому Ангелу. Как только покинете корабль, вы окажетесь в руках Церкви.
— Мне остается лишь уповать, что Тот, кто позволил нам дойти так далеко, не оставит нас и теперь. Когда она согласилась на то, чтобы я стал полноправным Инквизитором, я не мог поверить собственным ушам. Только чудо могло предоставить нам такой шанс.
— Надеюсь, вы правы, капитан. Я бы предпочел вести войну с демонами, а не с Миколем, зная, какую кошмарную цену нам придется заплатить. Гражданская война мне еще менее симпатична.
— Я думаю, что Миколи пока воздержатся от действий. Они тоже напуганы. И они больше не поклоняются бесам, они служат самим себе. Мне они не нравятся, их Империя — жалкая имитация, бледная тень владычества Кинтара, но я верю, что им тоже хочется спастись. Вы замечательный человек, коммодор. Держитесь подальше от этих черных областей и всегда поступайте по совести. Когда со мной покончат, надо, чтобы кто-то оставался самым опасным человеком в Мицлаплане.
Криша выглядела не менее ужасно, чем в Городе Кинтара — осунувшейся, исхудавшей, с ввалившимися глазами, — но дух ее не был сломлен. Как обычно, она больше беспокоилась о капитане, чем о себе.
— Капитан, ты не можешь так поступить! — прошептала она хриплым, срывающимся голосом, лишь отдаленно напоминавшим прежний.
— Так надо, — ответил он. — Твоя или моя жизнь уже ничего не значат. Имеет значение только наша цель.
Он ненавидел Минь за то, чему она подвергла Кришу, но ему было приятно, что, несмотря на все попытки, ей не удалось сломить жрицу. Снятой Ангел удовлетворил его прошение об аудиенции. Чин не удивился этому; это было неизбежно с того момента, как его прошение попало в канцелярию. Отказать ему — означало заявить кораблю и жрецам, что Священный Закон более недействителен. Вероятно, сотрудники канцелярии сломали себе головы, пытаясь найти благовидный повод отказать ему, но в конце концов им пришлось передать прошение, тем самым поставив ту же задачу перед Ангелом.
И вот они спускались на спокойный зеленый мир, очень похожий на тот, на котором все началось три месяца — нет, целую жизнь — тому назад. Странно — он не испытывал никаких мрачных предчувствий, просто все казалось немного нереальным, как во сне.
— У Маккрея все было иначе, — прошептала Криша. — Ему пришлось так поступить, чтобы спасти свою душу. Но ты, капитан, тебе же уничтожат рассудок, испортят тело… Ты мудрее многих моих прежних учителей, ты должен жениться, завести детишек…
Когда-то он серьезно подумывал стать жрецом, но ему не хотелось платить цену. Мицлаплану же Нули, свободные в мыслях и действиях, были нужнее, чем жрецы.
«Как поворачивается Колесо Жизни», — отстранение подумал он, все еще витая в облаках.
Мир, на который они прибыли, не принадлежал терранам, хотя с высоты и можно было так предположить. Этот мир населяли туны — пурпурные ящероподобные кентавроиды с клювами на груди. Он не помнил, встречал ли он таких раньше; впрочем, ему и сейчас вряд ли предоставится возможность с ними познакомиться. Его надежды на то, что он попадет в терранский мир, или любой из полудюжины других, где он смог бы раздобыть сигару, рухнули. Если ему и придется перестать курить сигары и смаковать дорогие вина, то, пожалуй, это была как раз такая ситуация.
Впрочем, вид огромного гранитного Храма со многими куполами и облицовкой из бурого камня заставил его выкинуть все подобные мысли из головы. Сколько раз он проходил мимо них, гадая, что находится внутри? Но в эти храмы допускались только жрецы, и если ты не был таковым, когда заходил, то становился им по выходу.
Старший распорядитель, в ослепительной, сверкающей золотом мантии, был минтером — существом со щупальцами на месте лица и растущими из-за спины глазами на стебельках. Подобно многим расам, он не мог обойтись без переводчика, транслировавшего телепатические волны в стандартную речь. Из-за этого голос его звучал несколько глухо и механически.
— Персонал заберет их и подготовит к аудиенции, — сказал он Минь.
— Я буду помогать, — ответила Святейшая Минь. — Я проведу несколько дополнительных процедур, которые считаю необходимыми для одного из кандидатов. — Она имела в виду Чина.
— Вы будете ожидать здесь, — ответил распорядитель. — Если желаете, можете ис-спользовать молельню.
— Категорически возражаю! Я должна участвовать в его подготовке. Как региональный директор Инквизиции, я…
— Помолчите! — резко сказал распорядитель.
— Что? — Она не поверила своим ушам.
— Вы не забыли, где находитесь? Мож-жет быть, вам стоит припомнить ваш-ши обеты? — предложил распорядитель. — Начните с тех, что касаются послуш-шания.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
