И еще много всякого, способного, пожалуй, принести Бугасу титул почетного доктора Ремиденума – и обеспечить пожизненное роскошное проживание в замке Клай…
Но самая манящая загадка – это та, что приходит последней. И капитан тихо сатанел, вполуха слушая доносившуюся из соседней каюты самую будничную болтовню, перемежавшуюся долгим молчанием определенно лирического порядка. Он все еще искал связь меж загадочной смертью принцессы Делии, ошеломительным явлением толпе неведомо откуда вынырнувшего короля Хелльстада, разгромом ронерской «Черной благодати», неслыханным поведением коменданта порта и песнями на незнакомом языке, – но мозг уже погружался в здоровый алкогольный сон, и последней связной мыслью было – «барон на кого-то чертовски похож».
Окажись на столе на одну бутылку меньше, капитан, изощривший ум в решении хитрых загадок, мог и ухватить конец клубочка. Но черная пузатая бутылка рома знаменитого сорта «Семь якорей» (варившегося с ананасами, корицей и ароматическими травами пяти разновидностей) сыграла ту же роль, что и отлетевший каблук короля Гарепо Злосчастного, по легенде как раз и ставший причиной поражения королевской армии в Сандоварской битве. И капитан ухнул в сладко пахнущее ромом беспамятство, успев еще подумать, что вспомнил, на кого барон похож, но завтра обязательно забудет.
И забыл, конечно. Проснувшись утром в том же кресле и меланхолически посасывая из горлышка столь обычное для такой ситуации лекарство, он уже совершенно точно знал, что совершил вчера великое открытие, но клятая бутылка «Семи якорей» все сгубила. В каюту после деликатного стука сунулся главный кухарь (не похмельный, а просто еще не ложившийся со вчера) и прошелестел:
– Барон нас намерен покинуть. Просит лодку.
– Хоть две, – подумав, сказал капитан. – Пусть плывет, пока мы с тобой окончательно не рехнулись.
Он допил лекарство и выбрался на палубу, терзаясь унылой ненавистью к миру и человечеству. Справа виднелись на горизонте темно-синие отроги гор Оттершо. Слева тянулись бурые торфяники. Места были малообитаемые, насквозь неинтересные и какие-то нелепые, одному барону и пришло бы в голову здесь высаживаться – вполне достойное завершение. Барон уже стоял у борта, аккуратно сложив рядом боевой топор в чехле, мешок с бумагами и еще какой-то непонятный сверток – тот еще подборчик багажа, в самый раз для ситуации. Синеглазая, правда, принесла самый обычный кожаный дорожный сундучок – но Бугас готов был продать душу морскому черту, что самым обычным содержимым там и не пахнет.
Он сумрачно поклонился издали, осведомившись:
– Надеюсь, путешествие было приятным, барон?
– В высшей мере, – ответил барон столь же вежливым поклоном, шагнул на трап.
Два человека, позарез друг другу необходимые, но в тот момент об этом не подозревавшие, надолго расстались, причем каждый полагал, что больше они не увидятся никогда.
Вимана, ожидавшая Сварога на берегу, была конечно же, невидимой для окружающих.
ИТОГ
"Четырем мирам и восьми сторонам света!
Мы, Яна-Алентевита, Императрица Четырех Миров, Высокая Госпожа Небес, рассмотрев результаты операций, известных под рабочими названиями «Полночные Ворота» и «Серебряная черта», сим повелеваем:
1. За особые заслуги перед Империей, не требующие развернутых пояснений и перечислений, наградить лорда Сварога, графа Гэйра, барона Готара, камергера Двора, лейтенанта лейб-гвардии Яшмовых Мушкетеров, орденом Высокой Короны с гербовой цепью.
2. За причастность к вышеупомянутым заслугам наградить письмоводителя третьей категории восьмого департамента Канцелярии земных дел Мару, известную также как лауретта Сантор, орденом Имперского Меча с бантом.
3. Удовлетворить прошение лорда Сварога, графа Гэйра, об исключении из списков восьмого департамента означенной лауретты Сантор и о переводе ее в дружину лорда Сварога.
4. Удовлетворить представленный Геральдической Коллегией протокол о признании за графом Гэйром прав на титул «король Хелльстада» со всеми проистекающими отсюда геральдическими и юридическими последствиями (проект каковых надлежит незамедлительно представить для окончательного решения).
5. Аресты сотрудников Магистериума, произведенные восьмым департаментом, признать правомочными, отклонив все вызванные таковыми арестами прошения и докладные записки.
6. Лишить лорда Алферса, герцога Ингера, и лорда Герена, барона Аркаса, членства в Нашем Тайном Совете и званий пэров Империи, поместив обоих в тюрьму Лоре.
Дано и собственноручно подписано
В Нашем замке Келл Инир
Третьего Датуша 5507 Небесного Года".
…На экземпляре высочайшего указа, переданном лорду Сварогу, графу Гэйру и прочая, и прочая, рукой императрицы приписано:
8. (Конфиденциально). Запретить лорду Сварогу, графу Гэйру, впредь подавать прошения об отставке его как с военных, так и придворных должностей, строго предупредив, что в случае очередного такого прошения графа ждет лишь автоматическое повышение в воинских званиях и придворных должностях.
3. Нечаянный король
"…И случилось так, что принц Люциар, вернувшись с охоты из лесной чащобы, увидел лишь пыль вдали, поднятую удалявшимся вскачь гонцом. И увидел он еще глубокую печаль на лице верного наставника своего и оберегателя от многих невзгод и опасностей, мага Шаалы, великого знатока как тайн земных и небесных, так и человеческой природы.
Тоска и тревога проникли в сердце принца, и он вопросил:
– Не печальную ли весть привез мне гонец, скакавший с прапорцем переносчика важнейших вестей на седле?
И ответил ему, не скрывая грусти, маг Шаалы:
– Печальнейшую, мой принц. Он привез вам королевскую корону…"
Истинная и подробная повесть о принце Люциаре и его рыцарях
В книге использованы в качестве иллюстраций к тексту стихи Кристобаля де Вируэса, Мигеля де Сервантеса Сааведра, Алонсо де Эрсилья-и-Суньига, Леонида Филатова
Станислав Сварог, майор ВДВ – герой романов «Рыцарь из ниоткуда» и «Летающие острова». Странствующему романтику, ставшему нечаянно королем, приходится привыкать к мысли, что в этом мире есть два пути: дорога обычного человека и дорога королей – через кровь и грязь.
Глава 1
ТАЙНЫ, ТАЙНЫ И ЕЩЕ РАЗ ТАЙНЫ
Как всегда бывало со здешней аппаратурой, четкость оказалась фантастической, а цвета, краски и оттенки смотрелись в несколько раз ярче, свежее и прекраснее естественных. Словно бы распахнулось окно, но не в реальный мир – в лучший, более красочный. Жаль только, что открывшееся взору зрелище было бесконечно далеким от идиллий и пасторалей. И представало самым что ни на есть будничным, и не только по здешним меркам, – те, за кем они наблюдали, воевали вновь, только-то и всего. Кого можно удивить войнами?
Сварог, однако, смотрел с любопытством: он впервые наблюдал со стороны осаду крепости. Все выглядело совсем иначе, нежели во время достопамятного сидения в осаде на хлебах у графа Сезара. Тогда подступившие к стенам воители выглядели и энергичнее, и даже романтичнее где-то, они старались изо всех сил,
