И вдруг форма переросла в реальность — для Бена, для них всех.
Оборотень встал, балансируя над канализационной трубой; одна его волосатая нога находилась там, где раньше когда-то стоял унитаз. Его зеленые глаза смотрели на них с мертвенного лица. Пасть сморщилась и желтовато-белая пена сочилась сквозь зубы. Он издавал скрежещущее рычание. Его руки протянулись к Беверли, вылезая из рукавов куртки. Ударил волной сырой горячий запах убийства.
Беверли закричала. Бен схватил ее за блузку и так рванул, что треснули швы под мышками. Одна когтистая лапа чиркнула воздух там, где Беверли находилась лишь мгновение назад. Беверли отшатнулась к стене. Серебряный шарик выпал из кожи рогатки. Секунду он мерцал в воздухе. Майк, быстрее чем обычно, подхватил его и отдал ей.
— Стреляй в Него, сестра, — сказал он. Голос его был совершенно спокойным, почти суровым. — Выстрели в Него прямо сейчас.
Оборотень издал оглушительный рев, от которого мороз прошел по коже.
Рев превратился в смех. Оно устремилось к Биллу, когда он повернулся посмотреть на Беверли. Бен оттолкнул его в сторону, и Билл чуть не упал.
— Стреляй в Него, Бев! — кричал Ричи. — Ради Бога, стреляй в Него!
Оборотень прыгнул вперед, и Бен не сомневался ни тогда, ни потом, что Оно знало, кто был здесь главным. Беверли натянула резинку и выстрелила. Шарик вылетел и снова не попал, но теперь его не притянуло к цели. Она промахнулась больше чем на фут, пробив дырку в обоях над ванной. Билл, у которого руки были изрезаны кусками фаянса и кровоточили во многих местах, виртуозно выругался.
Голова оборотня быстро повернулась; его мерцающие зеленые глаза вперились в Беверли. Не раздумывая, Бен загородил ее, когда она полезла в карман за другим шариком. Ее джинсы были слишком тесными, как и шорты, которые она надела в тот день, когда увидела Патрика Хоксгеттера и его холодильник, она еще донашивала прошлогодние вещи. Ее пальцы сжали шарик, он выскользнул, но она снова его нащупала и вытащила, вывернув карман наизнанку и выронив на пол четырнадцать центов, корешки двух билетов из «Аладдина» и разные обрывки.
Оборотень бросился на Бена, который стоял перед ней в боевой позиции… и мешал ей стрелять. Его голова нагнулась в несущем смерть рывке хищника, челюсти лязгали. Бен загородил ему дорогу. Казалось что для страха больше не осталось места — вместо этого он чувствовал гнев вперемешку с каким-то странным чувством остановившегося времени.
Он схватил Его за жесткие, спутанные волосы, чувствуя под ними тяжесть черепа. Он отталкивал от себя Его плоскую, волчью голову изо всех сил, но хотя весил немало, это не помогло. Если бы он не отпрянул назад и не прижался к стене, Оно разорвало бы ему горло своими зубами.
Оно кинулось за ним, Его зеленовато-желтые глаза сверкали, при каждом выдохе раздавалось рычание. От него разило канализацией и еще чем-то — тошнотворный, дикий запах, вроде гниющих лесных орехов. Одна из Его тяжелых лап поднялась, и Бен рванулся как можно дальше в сторону. Лапа с тяжелыми когтями врезалась в обои, осыпав штукатурку, оставив в стене глубокие раны. Он мог смутно слышать, как Ричи что-то кричит, Эдди вопит, чтобы Беверли стреляла в Него, стреляла в Него! Но Беверли не стреляла. У нее была другая возможность. Рогатка не имела значения; она знала то единственное, что ей нужно. Трезвый холод, которого она больше никогда в жизни не ощущала, сковал ее зрение. В нем все виделось рельефным, никогда снова она не увидит трех измерений реальности, обозначенных так четко. Она различала все цвета, видела на любое расстояние. Страх ушел. Она чувствовала азарт охотника и предвкушала завершение охоты. Ее пульс замедлился. Истерически дрожащая мертвая хватка, с которой она держала рогатку, ослабела, затем рука приобрела крепость привычки. Бев глубоко вздохнула, ей казалось, что ее легкие никогда не наполнятся до конца. Смутно, слабо, она слышала отрывистые звуки — не имело значения, что это было. Она отклонилась влево, ожидая, чтобы кошмарная голова Оборотня с абсолютной точностью попала между концов рогатки.
Когти Оборотня снова опустились. Бен пытался опять уклониться, но внезапно оказался в Его железных объятиях. Оно тряхнуло его, как тряпичную куклу. Челюсти Его лязгнули. — Ублюдок…
Бен вонзил большой палец в один из Его глаз. Оно вскрикнуло от боли, и одна из когтистых лап разодрала его рубашку. Бен втянул живот, но один из когтей прочертил линию по его торсу. Кровь хлынула из раны и полилась на его штаны, туфли, пол. Оборотень швырнул его в ванну. Он ударился головой, искры посыпались из глаз; он стал биться, чтобы встать, и увидел, что живот весь в крови.
Оборотень навис над ним. Бен видел с той же сомнамбулической ясностью, что на нем выцветшие джинсы «Леви Страус». Швы их разошлись. Красный пестрый платок, весь в соплях, вроде тех, что носили машинисты, высовывался из заднего кармана. На спине его черно-рыжей куртки красовалась надпись: «БРИГАДА СМЕРТИ ШКОЛЫ ДЕРРИ». Под ней имя «ПЕННИВАЙЗ». И в центре число «13».
Оно снова пошло на Билла. Он встал на ноги и теперь стоял спиной к стене, глядя на Него в упор.
— Стреляй в Него, Беверли! — снова закричал Ричи.
— Би-би, Ричи, — услышала она сама себя за тысячу миль отсюда.
Голова Оборотня вдруг оказалась прямо в развилке. Она прицелилась в один из его зеленых глаз и выстрелила. Руки ее не дрожали; она выстрелила так же точно, как стреляла в консервные банки на свалке в тот день, когда они соревновались, чтобы посмотреть, кто лучше всех.
А в это время Бен думал: О, Беверли, если ты промахнешься на этот раз, мы все погибли, а я не хочу умирать в этой грязной ванне, но я не могу выбраться. Но она не промахнулась. Еще один круглый глаз — не зеленый, а мертвый, черный — вдруг возник прямо в центре Его морды: она целилась в правый глаз и промахнулась менее чем на полдюйма.
Его крик — почти человеческий крик удивления, боли, страха и ярости — был оглушающим. В ушах Бена зазвенело. Затем круглая дыра в Его лбу исчезла, закрытая потоками крови. Кровь не текла, она била из раны фонтаном под высоким давлением. Потоки крови залили лицо и волосы Бена. Не имеет значения, — истерически думал Бен. — Не волнуйся, Билл. Никто так, или иначе не сможет увидеть Его, когда мы выберемся отсюда. Если мы когда-нибудь выйдем.
Билл и Беверли подошли к Оборотню, и за ними Ричи. Он истерически крикнул:
— Стреляй в него снова, Беверли! Убей Его!
— Убей Его! — крикнул Майк.
— Да, убей Его! — подхватил Эдди.
— Убей Его! — кричал Билл, его рот скривился в дрожащую дугу. На волосах налипла беловато-желтая полоска штукатурки. — Убей Его, Беверли, не дай Ему уйти!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
