экономики и частного предпринимательства чиновничья и партийная должность превратилась в источник не только обогащения, но и первоначального накопления. Наконец, внутри партии стали появляться недовольные своим положением, причем они не молчали, а бросали вызов партийному руководству. Особенно острым вопросом, по которому разгорелась подспудная партийная дискуссия, стал вопрос о конституции ЛНДР. С 1975 по 1991 г. ее всё никак не могли принять, и, когда наконец ее основные положения были вынесены на внутрипартийное обсуждение, выяснилось, что группа влиятельных функционеров готова оппонировать руководству партии по вопросу закрепления в конституции руководящей и направляющей роли НРПЛ. Один из этих оппозиционеров — заместитель министра по делам науки и техники ЛНДР Тхонгсук Сасангки обвинил своих коллег и соратников в создании «коммунистической монархии», возглавляемой «династией политбюро партии». Бунт партийных либералов, рассчитывавших подняться к власти на волне критики партийных верхов, к успеху не привел. Они все были сняты со своих постов, оказались под судом, где один из оппозиционеров умер, а другие получили по 14 лет тюремного заключения. Что касается конституции, принятой в ноябре 1991 г., то в ней было четко сказано о руководящей и направляющей роли партии — авангарда лаосского народа.
Нельзя не сказать, что партийный аппарат показал в это время жесткость в борьбе не только с либералами, но и с проявлениями коррупции, особенно когда партийные чиновники отказывались от покровительства центра. Так, например, стоило бывшему министру иностранных дел ЛНДР и руководителю столичной партийной организации, самой крупной в партии, Сисавату Кеобункхану заявить об особой и самостоятельной роли партийцев Вьентьяна в распределении финансовых ресурсов в стране, как он был снят со всех постов и обвинен в пособничестве тайским генералам, которые якобы тайно вкладывали деньги в лаосскую экономику.
Так в условиях поворота от социалистической к капиталистической экономике партийный аппарат и руководство НРПЛ проявили жесткость и показали всем своим оппонентам, что никакого либерализма и всяких там оппозиций они не потерпят. Даже смерть «вечного» руководителя НРПЛ Кейсона Фомвихана в 1992 г. ничего не изменила в политической линии НРПЛ. Сменивший его Кхамтай Сипхандон, который на чрезвычайном съезде, состоявшемся в ноябре 1992 г., был избран председателем ЦК НРПЛ, в 1993 г. стал премьер-министром, а потом и президентом ЛНДР, оказался еще более жестким политиком, противником любых оппозиций и демократий. Опирался он на партийный и на армейский аппарат, ибо начальником Генерального штаба лаосской армии он был много лет. Армия при нем превратилась в мощную хозяйственную структуру, на откуп которой были отданы большинство лесных концессий.
Жесткий и прагматичный курс партийного руководства сплотил лаосскую элиту, и она без серьезных осложнений прошла опасный период смены моделей экономического развития. Под руководством многоопытных «борцов за народное дело» НРПЛ проделала весь путь, от партии тоталитарной и коммунистической к партии авторитарной, выступающей за либеральную открытую экономику. Только слабость внутренней оппозиции позволила коммунистам сохранить практически без каких-либо изменений всю полноту власти и проводить курс на «твердое, но дозированное проведение реформ», чтобы, как отмечалось в одном из партийных документов, «не ухудшить психологический климат и политическую стабильность в стране». Смысл «твердого, но дозированного проведения реформ» состоял в том, что партийная верхушка фактически превратила либеральное реформирование и приватизацию в предмет обогащения, когда партийные лидеры из неформальных распорядителей собственности превратились в реальных собственников.
Там, где возможные реформы могли подорвать стабильность, или, иначе говоря, угрожали власти НРПЛ, о них даже не упоминали. Плюрализм, многопартийность — все, что могло поколебать незыблемость существующей власти, объявлялось не соответствующим лаосским традициям и реалиям. Реверанс в сторону либеральных свобод в партийных документах этого периода был сделан только в том, что правящий режим объявил себя уже не строителем коммунизма, а защитником демократии, которую он понимал исключительно как «обеспечение прав и интересов граждан и их общественной и личной безопасности».
Реальные и значимые перемены затронули только экономику, когда в 1988–1989 гг. в стране был принят пакет законов о ее либерализации. Смысл новых законов состоял в том, чтобы создать благоприятные условия для инвестиций как для национального, так и для иностранного капитала. Реорганизации подверглась финансово-банковская система, существенно были снижены налоги на вложенный капитал, уменьшены таможенные платежи. Правители: то заявило о введении специальных гарантий от национализации. Все ни меры позволили остановить деградацию экономики и несколько улучшить экономическое положение. Внутренний национальный продукт в 1990-х годах возрастал ежегодно на 6–8 %, а прирост индекса потребительских цен сократился почти в десять раз. Существенно, особенно в городах, вырос и уровень жизни населения. Немаловажным было и то, что новые законы формировали и новую экономическую реальность, которая открывала возможность формирования общей для всех стран ЮВА экономической модели.
В то же время выход страны на мировые товарные и финансовые рынки усилил ее зависимость от зарубежной помощи, лишний раз подчеркнул узость внутренних источников накопления и налогооблагаемой базы. Слабость и непрочность позитивных перемен в лаосской экономике стала особенно очевидна во время финансово-экономического кризиса, который охватил многие страны Юго-Восточной Азии в 1997–1998 гг. В эти годы на фоне оттока иностранных, и, прежде всего, тайских, инвестиций в Лаосе резко упало промышленное и сельскохозяйственное производство, обесценилась лаосская валюта. Только жесткий партийный прессинг против всех недовольных и несогласных предотвратил серьезный социально-политический конфликт. Бомбы, которые взрывали в это время во Вьентьяне неизвестные террористы, так и не заставили партийное руководство НРПЛ ослабить пресс своей жесткой власти.
Сегодня Лаос остается одной из беднейших стран планеты. В некотором смысле это «серая зона» в быстро растущей и меняющейся Юго-Восточной Азии. Даже вступление в АСЕАН мало изменило ситуацию внутри и вокруг Лаоса. Страна все так же зависит от получения иностранной помощи, без которой говорить об устойчивом развитии просто не приходится. Общество все так же разделено на относительно богатые равнинные районы, где обитают господствующие лао-лумы, и бедные и беднейшие районы, где проживают мон-кхмерские народы и хмонги и где натуральное хозяйство остается основным жизненным укладом населения. Общая периферийность усиливается сегодня тем, что в геополитическом смысле Лаос практически полностью потерял свое былое стратегическое значение одного из узловых центров индокитайских войн. В то же время очевидно, что по мере усиления интеграционных связей Китая и стран ЮВА Лаос станем важным элементом транзитного коридора от китайской провинции Юньнань к берегам Сиамского залива. По крайней мере, в случае реализации крупного регионального проекта «Большой Меконг» такая перспектива может стать реальной.
Глава 33
Вьетнам
Г.Ф. Мурашева, А.А. Соколов, П.Ю. Цветов
Вьетнам в 1945–1954 гг.
В августе 1945 г. во Вьетнаме победила национальная народно-демократическая революция (Августовская), которая
