месяца раби'ал-ахир, скончался, да смилуется над ним Аллах, и счастье слуг его пришло к концу. Мы вместе со всем гаремом находимся в Газнинской крепости и послезавтра объявим о его смерти. В час предзакатной молитвы государя похоронили в саду Пирузи, и все мы тоскуем по нему, ибо прошла уже неделя, как мы не видели его. Все дела вершит хаджиб Али. После погребения, в ту же ночь, в Гузганан отправились спешные конные гонцы, чтобы твой брат немедля приехал сюда и сел на престол царства. Твоя тетка из жалости, которую питает к эмиру-сыну, в ту же ночь написала своей рукой записку и приказала назначить двух самых расторопных стремянных, которые до этого приехали к эмиру с несколькими важными бумагами, дабы они тайком выехали из Газны с этой запиской и поскорее доставили ее на место. Эмир знает, что брат его не справится с таким большим делом, а у царского семейства врагов много, и мы, женщины, и сокровища остались без защиты. Необходимо, чтобы эмир сей же час взялся за это дело, ибо он наследник отцовского престола, и не занимался бы теми областями, кои захватил. Другие владения можно будет завоевать потом, ведь дела, содеянные до сих пор, совершены благодаря величию отца эмира. Когда весть о его смерти станет общеизвестна, дела примут иную окраску. Корень – это Газна и затем Хорасан, а все прочее – ветви. Пусть эмир хорошо обдумает то, что я написала, и наискорейшим образом приготовится прибыть сюда, дабы престол царства и мы не пропали. И пусть поскорее вернет обратно нарочных, потому что тетка ждет, устремив глаза на дорогу. Все, что здесь происходит, будет отписано к нему».
17. Бируни об Индии и идолопоклонстве
«Только тот, кто сторонится лжи и придерживается правды, достоин одобрения и похвалы, даже по мнению лжецов, не говоря уже о других. Ведь сказано: «Говорите истину, даже если она против вас самих». Мессия – мир ему – говорил в Евангелии в таком смысле: «Не страшитесь силы царей, говоря перед ними правду, ведь они властны только над вашим телом, а над душами вашими нет у них власти». Как справедливость по своей природе вызывает одобрение, своей сущностью снискивает любовь, привлекает присущей ей красотой, точно так же обстоит и с правдой. Но я не нашел среди авторов книг о различных учениях ни одного, кто бы преследовал цель излагать объективно, без всяких пристрастий и примесей».
«Я не делал необоснованных нападок на противника и не считал предосудительным приводить его собственные слова, – хотя бы они и противоречили истинной вере и ее приверженцу было бы неприятно слушать речи противника, – ибо такова вера индийца и ему она лучше видна и понятна. В этой книге нет места полемике и спорам, и я не занимаюсь в ней тем, чтобы приводить аргументы противников и оспаривать тех из них, кто отклоняется от истины. Она содержит только изложение: я привожу теории индийцев как они есть».
«Индийцы совершенно отличаются от нас по религии: мы ничего не признаем из того, во что веруют они, и они не признают ничего из того, во что веруем мы. Они настолько отличаются от нас по нравам и обычаям, что нашим именем, нашим одеянием и внешним видом они едва ли не пугают своих детей; все, что у нас есть, они считают идущим от дьявола, то есть противоположным тому, что должно быть. Впрочем, подобные предубеждения преобладают не только в наших взаимоотношениях с индийцами, но и между всеми народами в их отношениях друг к другу».
«Главная разница в том, что думают образованные и необразованные люди. Первые пытаются понять общие законы, лежащие в основе явлений, для вторых же существует только то, что они могут увидеть или услышать. Они довольствуются традиционными правилами. В толкованиях принципов религии, предназначенных для непросвещенных, не будут тщательно взвешивать каждое слово. Пример покажет, что я имею в виду: ученый индус может называть Всевышнего точкой, подразумевая, что Его нельзя описать материально. Но если читателем будет невежа, он вообразит, что Всевышний мал, как крапинка. Он не может принять это обидное для него сравнение. Всевышний ведь гораздо больше, говорит он, по крайней мере двенадцать пальцев в длину.
Греки-язычники до христианства были такими же: образованные мыслили, как и ученые индусы, а простой люд при этом поклонялся идолам. Интересно сравнивать философскую мысль двух стран. Все языческие верования, по сути, одно – отступление от истины, и только. Но у греков действительно были философы, которые находили знания и отделяли их от простонародных суеверий. Однако поиск истины – занятие избранных, а толпа пускается в бестолковые споры. Вспомните Сократа: он отважился противиться поклонению идолам, и одиннадцать из двенадцати афинян, его судей, посчитали, что он должен быть казнен. Он пострадал ради истины.
В одно и то же время, в одном и том же месте можно найти всего лишь несколько человек, способных мыслить таким образом. Общественный разум противостоит этому. Воспроизведение священного им ближе и понятнее, по какой причине столь многие религии помещают изображения в своих священных книгах и в местах молитв… В этом лежит причина идолопоклонничества. Монументы возводят, чтобы сохранить память о чтимых людях, пророках или мудрецах, это места, где люди всегда будут испытывать чувства благодарности и благоговения после их смерти. Так было задумано, но прошло много времени, причины забылись, а поклонение им сделалось привычкой. Законодатели древности воздействовали на людские слабости, сделав поклонение изображениям обязательным.
Прежде чем смеяться над идолопоклонничеством индусов, вспомните, что подобные обычаи говорят лишь о невежестве толпы. А те, чья мысль стремится к свободе, кто изучает философию и религию, поклоняются только Всевышнему.
Аристотель пишет в одном из своих трудов: «Некоторые греки верят, что идолы могут говорить, и верят, что они – духи, и мы не можем спорить с этим, пока не узнаем это наверняка». Это замечание ставит Аристотеля гораздо выше этих необразованных глупцов.
Первой причиной идолопоклонничества, и это очевидно, стало желание понять смерть и утешить себя при жизни, но в конце концов это стремление стало разрушительным».
18. Тюркские государства после монголов
После завоеваний Чингисхана все «настоящие» монголы ушли назад в Монголию, а оставшиеся перестали быть монголами и усвоили культуру тех народов, серди которых поселились: тюрок, персов, китайцев. На словах они продолжали называться монголами (могулами, моголами), но по вере, обычаям и языку превратились в чистейших тюрков.
К XIV веку все три монгольских царства: Золотая Орда, Чагатай и государство
