Но он не боялся. После прикосновения Хэшки он ничего не боялся – ни боли, ни смерти.
Стояла дивная летняя ночь, наполненная шорохами листвы и ароматами цветов. Крупные тускло-алые мотыльки вились у самого лица. С каждым мгновением их становилось все больше, трепещущими тенями они заслоняли свет фонарей.
Напротив храма, через парк, сияли огни самого большого ресторана столицы. Ильтс не сомневался, что ресторанный зал пуст – все линтийцы устремились к храму. Внизу на площади смутно шевелилась и рокотала многотысячная толпа.
Ильтс запрокинул голову, отыскивая взглядом маленькую желтую звездочку, по орбите которой неслась Флорентина – расцветающая планета.
– Ойма, – тихо простился Ильтс.
Младшие жрецы выстроились полукругом возле воронки. Каждый из них держал в руках светильник, так что вся площадка была ярко озарена.
Верховный жрец подошел к Ильтсу, знаком велел снять белую куртку. Ильтс повиновался. Жрец, затянув речитатив, направился к открытому краю площадки и сбросил куртку вниз. Судя по начавшейся на площади свалке, куртка была мгновенно разорвана на части; считалось: клочки приносят удачу.
Вместо куртки на Ильтса набросили рубашку – короткую, без рукавов, мешком.
Ильтса подтолкнули вперед, к отверстию желоба. Он сделал шаг… еще один… еще…
На площади воцарилась благоговейная тишина. Тысячи линтийцев застыли в безмолвии, устремив взгляд на жертвенную площадку. Полыхали светильники в руках жрецов. Отчетливо выделялась фигура верховного жреца. Ясно был виден обреченный в жертву. Он стоял на краю воронки. Еще миг, еще шаг, и оскорбление, нанесенное богине, будет смыто кровью нечестивца.
– Пора, – шепнула Юэль.
Звонкий голос взмыл над онемевшей толпой. Это не был вопль отчаяния или рев нетерпения. Высокий голос взвился в черное небо.
Ильтсу показалось: желтая звездочка Флорентины скатилась к нему в ладонь. Он не мог не узнать голос Оймы.
Ойма пела. Песня лилась, не встречая преград. Она проплыла над ветвями деревьев, пронеслась над запрокинутыми головами линтийцев и ударилась о стену храма.
Будто невидимая рука смяла ржавый желоб. Легко скомкала и расплющила, точно фольгу. Жертву некуда было столкнуть.
Грянул крик. Пронзительный крик вырвался из тысяч глоток и стих.
Творилось нечто ужасное.
Высокий женский голос смолк, но вступил другой – рокочущий, будто камнепад, гулкий, точно подземный колокол.
И снова взревела толпа. Линтийцы, расталкивая друг друга, рвались прочь от храма.
Каменное основание медленно уходило под землю. Линтийцы бежали со всех ног, сталкивались, падали, снова вскакивали и мчались, вопя от ужаса.
Громоздкий постамент скрылся под землей, начала погружаться и статуя – до пояса, до груди, до плеч. Взметнулся фонтан земли и укрыл статую до двух квадратных подбородков.
Площадь опустела, обезлюдели и ближайшие улицы. Верховный жрец потерял сознание и отбыл на руках младших жрецов. Об Ильтсе все позабыли.
Нет, не все. Смуглая, черноволосая женщина помогла ему снять белый мешок рубашки, взяла его за руку и повела за собой. Эту женщину он видел во сне, звал в снегу. С ней прощался у желоба.
На плече Оймы сидел Номер Первый. Он выбрался из-под золотисто-алого плаща и сверкал тремя парами глаз.
– Двойная сила тяжести, – объяснил он. – Чем предмет тяжелее, тем быстрее проваливается под землю.
Они шли по темному парку, меж черных деревьев, мимо дурманно благоухавших цветов. Вокруг порхали мотыльки. Ильтс молчал, а Ойма рассказывала о впадине с зеленоватой водой, деревьях, унизанных густо-алыми плодами, и золотистых колосьях.
Она даже не заметила, когда исчезла Юэль.
…Рэн встретил Юэль у дверей башни. Но еще прежде поймал два ярких образа. Увидел мужчину и женщину, стоявших у кромки белых песков. Перед ними простирался мир, иссушенный ветрами и опаленный солнцем. Но двое улыбались, будто открыли цветущий край.
Потом капитан увидел женщину и мужчину, прильнувших к иллюминатору. Десятки безжизненных планет крутились в черной пустоте. Но двое улыбались, будто узрели райские кущи.
Из темноты вынырнула Юэль и, ни слова не говоря, приникла к нему. Лишь через несколько минут к обоим вернулся дар речи.
– Где же?.. – спросил Рэн.
– Идут сюда, но, думаю, появятся нескоро.
Они поднялись наверх. Соэл и Лэтэ уже сидели за столом. Среди цветов виднелись многочисленные лакомства, но от волнения есть не хотелось. Лэтэ пила воду, пахнувшую солнцем и медом. Зубы ее позванивали о край бокала.
– Конечно, Ильтс с Оймой вернутся на Флорентину, – без сомнения заявила Юэль. – Я тоже полечу туда – на время. Пока флорентинцы не научатся разговаривать с бо-грах.
– А потом? – Лэтэ тревожно посмотрела на сестру.
Вместо Юэль ответил капитан Рэн:
– Отправимся в окраинные миры.
– Я не верю, что родители погибли, – объяснила Юэль. – Отказал бортовой компьютер – и они прыгнули в неизвестность. Мы попытаемся…
– Мы их разыщем, – уверенно перебил Рэн.
– О, найдите их, – выдохнула Лэтэ.
Юэль посмотрела на сестру.
– Что станешь делать ты?
Вместо Лэтэ откликнулся Соэл.
– Возвратимся на Землю. Вы щедро подарили Лэтэ свою часть тканей, и она хочет построить театр.
– Театр-корабль, как тот, помнишь? – восторженно проговорила Лэтэ.
Все четверо вообразили сверкающий павильон. Хрустальные люстры извергали потоки огней, сверкали полы и зеркала. Глубокие тени залегали в складках пурпурного занавеса.
– А вы, Соэл? – спросил капитан.
– Послом на Линтии мне уже не бывать, – улыбнулся бывший секретарь. – Но, думаю, ждут другие планеты. На Земле сообщат – куда отправиться.
– И от планеты к планете полетит Театр… – подхватила Лэтэ.
– Я буду беспокоиться за тебя… – вырвалось у Юэль, – за вас.
– А мы – за вас, – вздохнула Лэтэ.
– Сообщайте о себе, – взмолилась Юэль, – через Справочную.
– Шлите вести с попутными кораблями, – прибавил Рэн.
– Вы – тоже, – настаивала Лэтэ.
– Мы должны часто встречаться. На Флорентине, Галхасе, Фригии…
– На Земле.
– Думаю, обсуждать это лучше на корабле, – заключил Соэл. – Не стоит задерживаться на Линтии.
– Ильтс и Ойма… – встревожилась Лэтэ.
– Уже здесь, – доложила Юэль, – подходят к башне, я их слышу.
Все четверо поднялись и направились к дверям. Несколько минут постояли на террасе, оглядывая темный парк и пустую площадь, где еще недавно высился храм Двухголовой богини.
– Знаете, – сказал Рэн, – некий чужеземец уверял, будто Линтия – чудесная планета. Теперь я готов с ним согласиться.
КОНЕЦ
П. Н. Г
СТАЛЬНОЙ ЗАМОК
Фантастический рассказ
Глава I. Накануне
Первое мая 19… года…
Столица социалистической Европы, Кименополис, сегодня воплощает в себе знойное ликование всего мира. Разбиты последние цепи, навеки пали произвол и насилие. Минувшей ночью победила революция в последнем уголке земного шара, где еще властвовал Капитал… Это место много лет назад называлось восточною частью С.-А. С. Ш., современники же звали его «Страной Молчания».
Как корреспондент газеты
