- Ну, парень, тебя, по-моему, сейчас вряд ли кто накажет! - усмехнулся Кисс. Он, кажется, несколько неприязненно относился к этому изуродованному человеку. - Ты, друг, сейчас и сам кого угодно накажешь, причем так, чтоб другим неповадно было.
- А разве это возможно?
- А разве нет?
- Не знаю… Я об этом не думал…
- Расскажи что-нибудь о себе - попросил Кисс.
- Зачем?
- Затем, что ты к нам подошел не просто так. Если хочешь идти с нами дальше, то мы должны хоть что-то знать о тебе…
- Для чего?
- Вот что… - вмешалась Марида. - Нам просто хочется иметь представление, кто ты такой… Родители у тебя есть?
- Не знаю… Не помню…
- Но хоть что-то о себе ты должен помнить?
А я тем временем прошлась по памяти парня… Увы, но он прав: там поставлена самая настоящая блокировка, которую я просто побоялась трогать - неизвестно, к чему может привести одна лишь попытка ее снять или нарушить…
- Я, наверное, всю жизнь провел один…
- И все же постарайся хоть что-то вспомнить о своем прошлом…
- Зачем?
- Вот заладил!.. Неужели так трудно ответить на наш вопрос?
Помолчав, парень заговорил. Да, кажется, были у него раньше какая-то родня, может даже отец и мать, только он их совсем не помнит. И были ли они у него вообще, родители? Много лет, почти всю свою жизнь, он одиноко жил в какой-то маленькой темной комнатке без окон, память о которой все время с ним… Кажется, эта комнатка находилась где-то глубоко под землей… Еще он помнит, что с ним всю жизнь что-то проделывали, постоянно куда-то водили, чему-то учили, а если он пытался сопротивляться, тот его наказывали. И это продолжалось бесконечно, всю жизнь… Потом его повезли куда-то в закрытой клетке, и он увидел солнце, горы и траву… Затем в его памяти - настоящий провал, а когда пришел в себя, то обнаружил, что остался один. Именно с тех пор он и ходит вдоль дороги… Вот и все, больше ему нечего сказать нам…
Лично мне стало все понятно. По какой-то причине во время тех самых "полевых испытаний" что-то произошло, причем такое, что парень сорвался, причем сорвался здорово… Ну и как логический вывод - вышел из повиновения. Надо же, когда я сорвалась, то мой первый приступ прошел куда легче, а у этого парня… Похоже, что именно во время этого приступа он и разодрал на куски колдуна вместе с его охраной, того самого экспериментатора, который и вывез его на эти самые испытания. А дальше было еще хуже: как только на парня накатывал очередной приступ, он начинал убивать, безотчетно ища себе пропитания…
- Но почему ты убивал людей? Я могу понять твои поступки в отношении животных, но люди…
- А… а людей тоже я убивал?
- А ты что, разве не помнишь?
- Не то, что не помню… Просто мне всегда казалось, что я могу избежать этого…Ну, смерти людей. Как видно, не смог… Мне всегда говорили, что убивать животных и людей - одно и то же…
- Погоди… То есть тебе говорили, что можно убивать тех и других?
- Не только можно, но и нужно… Для этого, мол, меня и растят…
- Расскажи о своей жизни там, в одиночестве…
- Зачем?
- И все же…
Рассказ парня о жизни в подземных лабораториях был не очень долгим, но нам хватило и этого… Возможно, он сказал бы нам много больше, но в какой-то момент, прямо посередине повествования, парня будто тряхнуло, и его глаза вновь стала заволакивать черная пленка, а за спиной стали разворачиваться щупальца. Опять…
Мгновенно я оказалась подле него. Так, приступим… С силой направила накатывающую на человека черную волну в сторону, принялась чистить сознание от боли и ненависти…
Хорошо, дело идет на лад, тем более что парень и сам неосознанно пытается оттолкнуться от всего чужого, наносного. Глаза просветлели, поднявшиеся было щупальца вновь улеглись на спину парня… Удалось, приступ не случился. На этот раз…
После этого, придя в себя, парень какое-то время смотрел на меня непонятным взглядом, а затем вскочил на ноги и кинулся в темноту. Мы его не удерживали: надо будет - вернется… Кажется, его сводила с ума одна только мысль о том, что он может идти куда угодно, и что мир огромен… Мир - он, оказывается, куда больше той крохотной камеры, в которой его держали долгие годы, пока перестраивали его организм и прививали необходимые навыки…
- Ну, и что мы дальше будем делать? - повернулся к нам Кисс. - Вот еще маета на нашу голову!..
- Спать ляжем - вздохнула я. - Приступ у парня я сняла, надеюсь, что за ночь он больше не повторится. Если этот человек снова придет… Вот тогда и будем думать, что делать.
- А он придет… - это не было вопросом, Кисс просто рассуждал вслух.
- Думаю, придет обязательно…
- Слушай, а с чего это его к нам тянет?
- Все просто. Кажется, мы единственные, кто за многие и многие годы отнесся к нему по-человечески, не как к чудовищу, а как к другу… К тому же человек не может быть один - ему всегда хочется видеть кого-то подле себя… И еще он страшно боится, что мы будем смеяться над его уродством. Значит, парень прекрасно понимает что к чему…
- Все равно не понимаю: как можно… такого делать из батта?
- А у колдунов просто нет иного выхода. Представь себе простого человека, такого же, как и все, пусть даже и находящегося в лабораториях колдунов. Теперь вообрази, что из его спины начинает расти нечто… такое вот… Как может себя при этом чувствовать обычный человек? Какое у него может быть душевное состояние? Да человек сделает все, лишь бы прекратить подобную жизнь! Думаю, что некоторые из этих… подопытных просто-напросто сходили с ума… А тот, над которым провели обряд эценбата… Он же послушен, исполнителен, да и его психика в состоянии вынести многое.
- Как видно, и она не выдержала в какой-то момент…
- Верно. Не знаю, специально это сделали, или подобное случилось само по себе… Все же я склонна считать, что произошло нечто выходящее за рамки на этих самых, как сказала Авита, "полевых испытаниях". А может, все куда проще: человек впервые за многие годы попал из темных и затхлых подвалов на солнце и воздух, и срыв произошел сам собой… Да это и не важно. Главное, сейчас он - эрбат, человек, который в безумии не отвечает за свои поступки…
Дежурить я вызвалась первой - просто не смогла уснуть. После бесхитростных рассказов изуродованного парня перед моими глазами стояли жуткие картины. Тут были лаборатории со страшными опытами, ужасные монстры, выращиваемые под землей, вдали от чужих глаз, люди, отдаваемые им на съедение, и многое, многое другое… Я уж не говорю о том, чем заставляли питаться подопытных. Все это так грязно и мерзко…
Ранним утром, едва-едва взошло солнце, как мы отправились дальше. Хорошо утром ехать: жары еще нет, зато имеется что-то вроде утренней прохлады…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
