— Мы проведем их кружным путем, — предложил Пак-амн. — Чтобы городская знать не увидела. Потом я соберу войска и прикажу разжечь костры.
Акмен-хотеп тяжело кивнул.
— Что я скажу Сухедиру аль-Казему? — пробормотал он, не в силах оторвать взгляд от искалеченных тел на площади.
Мастер Коня набрал побольше воздуха в грудь.
— Мы скажем, что часть наших кавалеристов слишком увлеклась во время сражения и немного пограбила город. Больше ничего. Если мы расскажем правду, начнется мятеж.
Даже потрепанная и разоруженная, армия Бел-Алияда вместе с оставшимися в живых членами городских полков представляла собой значительную угрозу, а по условиям выкупа, предложенным царем, она разместилась в лагере под минимальной охраной. Наемников-варваров закуют в цепи и отправят в Ка-Сабар вместе с Бронзовым Войском — таковы были правила войны в Благословенной Земле.
Акмен-хотеп обдумал это и кивнул. Князю и его людям в конце концов придется сказать правду, но не сегодня. Сегодня у него нет на это мужества.
— Позаботься об этом, — устало произнес он и жестом велел Пак-амну уйти.
Царь в одиночестве стоял на залитой кровью площади, пока бхагарцев уводили, а Пак-амн отдавал приказы своим конникам. Опустив широкие плечи, Акмен-хотеп склонил колени среди тел невинных.
— Простите меня, — повторял он, прижимаясь лбом к горячим камням. — Простите меня.
Закатное солнце, красное, как свежепролитая кровь, опускалось в туман над Источниками Вечной Жизни. Белые клочья тумана медленно ползли в знойном воздухе, обвиваясь вокруг высоких барханов всего в нескольких милях от места, где стоял Рак-амн-хотеп, покрытый коркой из пота, пыли и песка после заварушки, случившейся этим днем, а левое плечо у него ныло, задетое вражеской стрелой. В горле и ноздрях запеклась грязь, а когда он на несколько секунд закрыл глаза, ему показалось, что он уже никогда не сумеет их открыть. Рак-амн-хотепу чудилось, что туман кружится и тянется к нему, как нежные руки любовницы. Он просто жаждал ощутить это прохладное чистое прикосновение, но туман оставался недосягаем под надежной охраной длинного ряда нумасийских конников и копий Кхемри.
Вражеские силы растянулись вдоль подножия низких барханов, расположенных на юге, причем левый фланг пересекал Западный торговый тракт, ведущий в Живой Город. Корпус вражеской кавалерии находился там наверняка для того, чтобы не допустить движения в этом направлении. Нумасийские кавалеристы верхом на своих конях были настоящими дьяволами, почти равными волкам пустыни из Бхагара, и, несмотря на то что они уступали числом, все же сумели взять верх над ливарцами во время дневной стычки.
Рак-амн-хотеп давил сильно, поначалу решив, что это не нумасийская кавалерия, а всего лишь отряд лазутчиков, отправленный собирать сведения о положении в Кватаре. Под их натиском враг медленно отступал, время от времени разворачиваясь, кидаясь вперед и выпуская град стрел или скрещивая мечи с ливарцами, если те слишком приближались.
Большая часть ливарской кавалерии расположилась по обе стороны от разетрийского царя, образовав широкий полумесяц: почти три тысячи легких кавалеристов и ударный отряд в пятнадцать сотен тяжелых кавалеристов. Тяжелые кавалеристы разместились слева от царя, и к концу дня силы их оставались относительно свежими.
Рак-амн-хотеп удерживал их и своих ушебти в резерве, не желая, чтобы они утомились в постоянной погоне, потому что они могли понадобиться позже. Справа от царя лошади легкой кавалерии ждали, опустив головы. Их бока были влажными. Всадники поливали лошадей драгоценной водой из фляжек, мочили толстые тряпки и давали их лошадям лизать.
Рак-амн-хотеп, нахмурившись, смотрел на солнце. До заката осталось не больше двух часов. Если они не сумеют прорваться сквозь вражескую линию обороны, это будет означать еще один день среди песков, а воды осталось совсем мало. В армии Узурпатора насчитывается не меньше пятнадцати тысяч человек, включая две тысячи нумасийских кавалеристов, с которыми они уже столкнулись. В основном это легкая пехота и несколько отрядов лучников. Разетрийский царь был готов положиться на Птра и попытаться пойти в массированную атаку, но его войско уже по-настоящему устало. Хватит ли им сил прорвать оборонительную линию противника?
Царь обернулся и поманил к себе командира ливарского войска, стоявшего вместе со своей свитой в нескольких футах от него. Шеш-амун был одним из самых верных союзников Хекменукепа и, несмотря на преклонный возраст, держался по-прежнему энергично, как полный сил молодой человек. Худощавый и поджарый, загоревший до черноты за долгие годы, проведенные под солнцем пустыни, полководец был человеком грубоватым и прямым, не переносил дураков и не мнил о себе слишком много, поэтому его можно убедить прислушаться к резонным доводам. Разетриец сразу почувствовал к нему расположение. Когда Шеш-амун приблизился, Рак-амн-хотеп перегнулся через борт колесницы.
— Мы должны пройти мимо этих шакалов, — сказал он негромко. — Твои люди выдержат еще одну схватку?
— О, они с радостью будут сражаться с тем, кто не поворачивается и не убегает при первых признаках опасности, — пророкотал Шеш-амун. — А эти нумасийские конокрады здорово сумели их разозлить, но мне кажется, это и есть главная причина. — Полководец повернулся и сплюнул в пыль. — Они рвутся в бой, и кони тоже, но я не удивлюсь, когда они начнут падать замертво, если сражение продлится слишком долго.
Царь Разетры хмуро кивнул:
— Пообещай им всю воду, которую они сумеют выпить, если мы прорвемся и доберемся до источников. Может, тогда они продержатся подольше.
— Передам, — ответил Шеш-амун и только начал поворачиваться, собираясь уходить, как за барханами с востока от измученных конников послышался звук рога. Полководец прищурился, глядя вдаль. — Ты кого-то ждешь? — спросил он.
Рак-амн-хотеп выпрямился и тоже посмотрел на восток. От торговой дороги действительно поднималась лента пыли.
— Вообще-то, жду, но уже почти потерял надежду, — ответил он. — Это подкрепление, — сказал царь Шеш-амуну. — Пусть твои люди будут готовы действовать.
Полководец быстро поклонился и поспешил уйти. Спустя несколько минут Рак-амн-хотеп услышал конский топот. Из-за барханов вырвался отряд легкой кавалерии и помчался к линии измученных всадников. В авангарде зазвучали слабые крики радости — там тоже заметили подкрепление. Царь ждал, когда среди шеренг войск покажется колесница Экреба, и увидел ее сразу — она слегка подпрыгивала позади войска. Рак-амн-хотеп приветственно поднял меч, легкая колесница отделилась от шеренг и остановилась подле царя.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
